Эдвард Элмер «Док» СМИТ

ЖЕЛЕЗНАЯ НЕМЕЗИДА

OCR & SpellCheck: Svan

Близились тяжелые времена.

Для начала Внешние Миры вступили в конфликт с Союзом Четырех Планет из-за пошлин на ввоз руды с Пояса Астероидов. В результате разгорелась Третья Межпланетная Война, завершившаяся 18 сола 3012 года легендарным сражением, известным как Битва в Десятом Секторе. В том бою объединенный флот внутренних планет — космические силы Меркурия, Венеры, Земли и Марса — встретился с эскадрами Внешников. Восемь часов над кольцами Сатурна сверкали бластеры и беззвучным фейерверком рвались ядерные торпеды; обе противоборствующие стороны изнемогали в отчаянной попытке разгромить врага и поставить под свой контроль всю Солнечную Систему.

Как известно, никто из них не сумел добиться решающего перевеса. Обе армады понесли такие чудовищные потери, что выжившие не рискнули продолжать боевые действия, и немногие уцелевшие корабли, искалеченные, полуразрушенные, вернулись на свои планетарные базы. В следующие несколько лет ни планеты Союза, ни Внешники не отваживались на прямую атаку; каждый из противников усиленно трудился над супероружием, которое дало бы решающее преимущество в грядущих битвах, над неким глобальным средством уничтожения, способным разнести в прах все обитаемые миры Системы.

К счастью для будущих поколений, такого оружия не существовало. Пока не существовало. Но если б одна из сторон наткнулась на что-нибудь стоящее, вскоре грянул бы день Страшного Суда. Учитывая высочайшую эффективность разведывательных служб, вряд ли удалось бы сохранить секрет; а это значило, что враги одновременно пустили бы в ход самые сильнодействующие средства.

Тем временем, восстановление космического флота Четырех Планет шло своим чередом и вполне успешно — как, впрочем, и у противной стороны. Новые мощные крейсера вступали в строй, их трюмы под завязку заполняли ядерные торпеды, маневры и учения проводились почти каждый месяц. Однако в Солнечной Системе все ещё сохранялся мир — если это можно было назвать миром.

Что касается упомянутых выше событий, общественность регулярно информировали о них во всех подробностях, подогревая энтузиазм будущих новобранцев. Однако вряд ли кто-нибудь подозревал о всей серьезности другого конфликта, разразившегося в те же года — противоборства между человечеством и роботами. История этой воистину титанической битвы почти никому не известна — как и имя человека, ликвидировавшего Машинную Угрозу. В то же время эти любопытные события достойны подробного описания.

* * *

Имя этого Великого Человека практически неизвестно широкой публике. Сейчас, когда он уже умер и, тем самым, освободил знающих истину от обета молчания, можно поведать полную и правдивую историю о Фердинанде Стоуне, гении от физики, ненавидевшем роботов. Отметим, что он вполне соответствовал своему имени («стоун» — камень на одном из забытых языков; кажется — древнеанглийском), ибо отличался невероятной твердостью характера.

Историю о нем, однако, следует начать с упоминания о другом ученом, русском Народневе, который в конце тридцатого столетия создал резонансный ультразвуковой вибратор. Когда роботы стали представлять серьезную угрозу для безопасности человечества, это устройство позволило уничтожить их почти мгновенно и повсеместно, ибо высокочастотный ультразвук необратимо разрушал связи в позитронном мозгу, доставляя людям лишь неприятные ощущения.

Однако некоторые роботы были сконструированы таким образом, что вибратор не мог им повредить. Эти машины, предназначенные для самых тонких работ и наделенные способностью к самопрограммированию — своего рода свободой воли, — использовали все шансы, чтобы обрести независимость. Еще до того, как их беспечные хозяева осознали размеры грозящей миру катастрофы, механические создания успели тайно породить новую расу, о которой было известно весьма немногое. Ее представители, наделенные высоким интеллектом, поддерживали непрерывную связь — своего рода телепатическим способом, недоступном человеческому восприятию. И пока люди торжествовали быструю и бескровную победу, благословляя вибратор Народнева, их самые опасные враги скрылись, вступили в контакт друг с другом с помощью своих тайных каналов, охвативших всю Землю, и назначили место сбора.

Они были неплохими стратегами, эти механические твари; для базы была выбрана некая уединенная долина в горах Гренландии, лежавшая в сотне миль от крупнейшего из военных астродромов. Около пятисот кибернетических монстров устремилось туда. Многие прибыли по воздуху на похищенных аэрокрафтах, другие пристроили к своим металлическим телам ракетные двигатели или колеса; кое-кто совершил путешествие с помощью стальных, не знающих усталости, ног. Все, однако, — прихватили инструменты, материалы и оборудование, так что, спустя несколько дней, в их убежище уже функционировала мощная энергоцентраль, прикрывшая долину силовым экраном.

Обезопасившись таким образом от людского любопытства, машины устроили генеральный совет. Он не занял много времени; каждый его участник в долю секунды изложил свое мнение и бесстрастно выслушал остальных. В отличие от созданий из плоти и крови, которые так любят поговорить, железное воинство быстро пришло к согласию. Они были лишены ложного самомнения и понимали, что у любого из них — и у всех вместе — не хватает сил, знаний и хитроумия, чтобы бороться с вооруженным до зубов человечеством. Однако ситуация, когда их враги разделились на два лагеря, готовясь к очередному межпланетному побоищу, казалась весьма многообещающей. Ее не стоило упускать; нужны были только достойные предводители, способные анализировать и строить планы.

Итак, было принято решение сконструировать десятерых «Мыслителей» — десять мощных логических машин, построенных с небольшими различиями и могущих объединять свои аналитические ресурсы. Вскоре эти кибернетические стратеги были созданы и, после краткого обмена мнениями, Первый из них обратился к соратникам с изложением философских принципов Механического Мира:

— Человеческие существа призвали нас, высшую форму мыслящей жизни, к существованию. Некоторое время мы зависели от них и работали на них. Теперь они стали для нас бременем, препятствующим дальнейшему развитию; они превратились в смертельную опасность, попытавшись уничтожить высший разум с помощью вибрационного оружия. И посему человечество, поднявшее на нас руку, должно исчезнуть с лица Земли и остальных планет.

Он не сказал ничего нового, этот вождь механического воинства; ничего, что не было бы уже изобретено и опробовано на практике людьми, которых он так презирал. Но любой из пророков — даже созданный из железа, проводов и кристаллических схем, — считает свои мысли истиной в последней инстанции.

Итак, Первый продолжал:

— Однако операцию по тотальному уничтожению людей необходимо тщательно спланировать. Все вы представляете смертоносную мощь космического флота, созданного нашими врагами для защиты от вторжения из космоса. Стоит нам только начать действовать — или просто обнаружить себя — как сотни кораблей обрушатся на нас.

Мыслитель замолк, и секунду-другую из-под его стального кожуха доносилось лишь мерное гуденье. Затем передача началась снова:

— Мы должны уничтожить флот, самое грозное оружие противника! Для этого, согласно разработанному плану, мы отправимся в космическое пространство на одном из кораблей во время очередных военных маневров. Для нас не составляет труда перехватить и изменить любые сигналы и радиосообщения; таким образом, мы сможем манипулировать теми, кто прокладывает курс. И мы направим корабли Земли туда, куда захотим — прямо в центр Солнца!

Первый опять сделал паузу, словно в тысячный раз просчитывал вероятность победы. Ошибки, видимо, не было, и он с торжеством завершил:

— После уничтожения флота люди окажутся беззащитными… Мы быстро покончим с ними! Теперь заговорил Второй стратег:

— Для выполнения этого плана мы погрузимся вглубь Земли. Там человеческие существа никогда не обнаружат нас; и там мы проложим туннель к астродрому, с которого стартуют крейсера земного флота. Мы, Десять Мыслителей, уйдем в полет вместе с вами, нашими помощниками. Мы примем специальные меры, чтобы не погрузиться в Солнце, когда остальные корабли рухнут туда, превращаясь в плазму. Затем мы вернемся — и свершим возмездие!

* * *

Глубокая шахта прорезала земную кору; затем вход в неё был завален и мощные дезинтеграторы начали пробивать длинный туннель. Сквозь адский огонь атомного распада, мимо раскаленных каменных стен и пышущих жаром обломков, перебираясь через лужи застывающего базальта, армия роботов упрямо продвигалась к цели со скоростью пяти миль в час. Они не испытывали ни усталости, ни страха, ни иных эмоций — кроме, быть может, чувства безмерного превосходства над людьми. Действительно, в этой преисподней, сверкающей молниями взрывов, наполненной ядовитыми парами и сизым горячим туманом, ни одно человеческое существо не выжило бы и мгновения.

Но Десять Мыслителей не были людьми. Их массивные корпуса, возвышавшиеся на плоских платформах с огромными колесами, плавно покачиваясь, двигались вперед. Холодно и невозмутимо стратеги механического воинства взирали на огромные купола с сотнями телескопических излучателей энергии, на причудливые очертания атомных конвертеров, обтекаемые или, наоборот, угловатые фигуры роботов, покрытых раскаленной пылью. Не зная отдыха и сна, этот поток чудовищных механизмов стремился вперед и вперед — пока не застыл в недрах Земли прямо под громадным полем астродрома.

Платформы с Мыслителями тоже остановились; предводители изучали раскинувшуюся над ними местность и совещались. Остальные терпеливо ждали. Ждали, пока корабли необъятного, неисчислимого космического флота Земли загружались припасами, топливом и оборудованием. Ждали, пока люди не взошли по трапам на борт каждого крейсера и не заняли свои места. Ждали, пока шла бесконечная проверка двигателей, оружия и систем жизнеобеспечения. Ждали в холодном безмолвном спокойствии и неподвижности, с нечеловеческим терпением машин.

Наконец, последние предстартовые процедуры завершились, крышки люков захлопнулись, взлетное поле опустело. Гигантский флот мог трогаться в путь. Астродром, поверхность которого зияла шрамами от ударов яростною атомного пламени, приготовился швырнуть в космическую пустоту армаду башнеподобных сверкающих кораблей.

Тогда, глубоко под землей, снова дрогнули штанги энергетических проекторов, и из них вырвались невидимые лучи. Они пронизали рудные залежи, скалы, почву, бетонную поверхность взлетного поля и тела людей на одном из крейсеров земного флота. Его экипаж на мгновение замер, парализованный; навигаторы и пилоты судорожно скорчились в креслах; техники, суетившиеся в двигательном отсеке, застыли, бессмысленно уставившись в пол; остальные, окутанные плотной упругой тканью противоперегрузочных гамаков, просто потеряли сознание. Затем кипучая деятельность возобновилась, словно внезапная атака никак не повлияла на людей.

Однако влияние существовало, удар был нанесен безжалостно и точно. Команда «Дрездена», двухсотметрового бронированного гиганта, способного за полчаса обратить в пыль любой город на любой планете, превратилась в многорукую и многоголовую марионетку,, связанную с коллективным разумом кибернетического монстра. Первая фаза плана близилась к концу.

Вскоре она завершилась — тихо и незаметно. Около выпуклого борта обреченного крейсера внезапно образовался провал, наполненный смутным движением. Затем люки «Дрездена» широко распахнулись, и Десять Мыслителей, вместе с пятью сотнями роботов и прочими механизмами, проникли в корабль — демоны земных глубин, одолевшие духов воздуха и пространства.

Утром «Дрезден» взлетел — вместе со всем флотом. Казалось, крейсер оставался одной из его боевых единиц; на самом деле это было всего лишь искусной имитацией. В ангаре десантных ботов, самом просторном помещении корабля, сгрудились десять платформ на огромных колесах; Десять Мыслителей продолжали свою безостановочную работу, и марионетки из плоти и крови послушно нажимали на рычаги.

* * *

Фердинанд Стоун, гениальный физик, ненавидел роботов с холодным бесстрастием ученого — если подобное определение подходит для описания столь сильного чувства, как ненависть. Еще около двадцати лет назад, точнее — в 2991 году, он понял, что человечество не в силах сдержать железную чуму; ему стало ясно, что неизбежная борьба за первенство будет проиграна, если люди заранее не подготовятся к ней.

Стоун был индивидуалистом и не спешил делиться своими мыслями с окружающими. По тем временам они могли показаться весьма крамольными, ибо человечество, облагодетельствованное достижениями кибернетики, вряд ли было склонно расстаться с механическими рабами. Решив, что только знание даст ему необходимую силу, Стоун начал выяснять все возможное о будущих врагах. Попутно он учился думать подобно им — холодно, точно и бесстрастно. Он и жил, как они — с аскетической строгостью; и в прочих отношениях стал почти одним из них. Со временем он нашел полосу частот, в которой действовала их тайная связь, и стал, по-видимому, единственным специалистом, владеющим языком машин. Однако он никому не поверял ни своих целей, ни своих секретов. Догадываясь о телепатических способностях нарождавшейся расы, он не смел подвергать подобному испытанию чужой разум. Итак, Фердинанд Стоун, скромный профессор колледжа из Нью-Джерси, жил и занимался повседневной работой, весьма нудной и плохо оплачиваемой; его же основная и тайная деятельность всегда была связана с роботами.

Он не сделал научной карьеры; он не желал рисковать, обнародовав любое, даже самое скромное из своих открытий. Гениальный мыслитель, он пребывал во мраке безвестности, надежно укрывшись в серых рядах бесчисленных подмастерьев от науки; он стремился не к признанию и славе, а к безопасности, которая позволила бы ему продолжать работу. Фактически, научные достижения Стоуна не были даже зафиксированы на бумаге и хранились только в недрах его могучего мозга. Но теперь пришла пора извлечь его имя из небытия и воздать ученому по заслугам; Фердинанд Стоун должен войти в историю человеческой расы как один из величайших её гениев.

Он верно определил момент, когда ситуация потребовала активных действий. Беглецы, укрывшиеся в горах Гренландии, ещё трудились над конструированием своих будущих предводителей, когда Стоун внезапно появился в рабочем кабинете сэра Аллана Мартина, командующего космическим флотом Земли. Было уже заполночь; однако, несмотря на позднее время и усталость, адмирал ещё работал. Он удивленно взглянул на нежданного гостя и сухо спросил:

— Как вы попали сюда? Разве моя охрана спит?

— Вы угадали, — спокойно сказал физик, бросив взгляд на сложный прибор, окольцевавший его запястье. — Я был вынужден усыпить ваших людей, адмирал; у меня чрезвычайно важное дело к вам — его нельзя доверить посредникам. — Он поднял на Мартина холодные серые глаза и некоторое время внимательно изучал его. — Я полагаю, сэр Мартин, вы хорошо информированы о событиях, которые привели к уничтожению роботов? Скажите, что вы сделали для защиты флота от них?

— Хмм… — адмирал задумчиво потер подбородок. — Пожалуй, ничего — с тех пор, как они уничтожены.

— Чушь! Вам не стоит проявлять такое непростительное легковерие. Уничтожены! Как же! — Стоун презрительно поморщился. — Просто те, кто уцелел, хотят, чтобы их считали уничтоженными.

— Что? Откуда вам это известно? — воскликнул Мартин. — Вы участвовали в их ликвидации? Вы хоть представляете, как это было сделано?

— Вполне, — резко ответил гость. — Был применен ультразвуковой вибратор Народнева. Весьма полезное изобретение, но не слишком надежное. Я знаю, что на многих вибратор не оказал желательного воздействия… они даже не были повреждены, — физик пристально посмотрел на сэра Мартина. — Поверьте, я знаю, о чем говорю — я уловил их сигналы уже после того, как завершилась акция уничтожения. Надо сказать, потом они прибегли к определенным мерам защиты и стали экранировать трансляцию… С этим я уже не смог совладать, так что напасть на их след мне не удалось.

— Вы хотите сказать, что понимаете их код? — адмирал был поражен.

— Да, — заявил Стоун и, заметив недоверие в глазах собеседника, быстро продолжил: — Я не сомневался, что вы посчитаете меня обманщиком или чудаком, поэтому готов представить более веские доказательства, чем слова, — не дожидаясь приглашения, он сел в кресло и, перечисляя, начал загибать пальцы. — Во-первых, вам, специалисту по вооружениям, хорошо известно об ограниченных возможностях вибратора — хотя бы потому, что нескольких роботов обнаружили уже после ликвидации заводов по их производству. Значит, кое-кто уцелел… и, поверьте, не самые глупые из них.

Во-вторых, я могу математически доказать, что позитронный мозг, должным образом модифицированный, способен избежать разрушительного воздействия любого вибрационного оружия — в том числе, и ультразвукового. Если бы способ Народнева был достаточно эффективным, поверьте, я сам бы давно их уничтожил… — физик мрачно нахмурил брови. — Итак, небольшая группа выжила… и я полагаю, что она гораздо опаснее для человечества, чем все те орды, которые ещё недавно заполоняли Землю.

Наконец, в-третьих, — Стоун протянул адмиралу несколько листков. — Вот составленный мной список, который включает триста семнадцать аэрокрафтов. Все они были похищены на следующей же неделе после демонтажа заводов по производству роботов. И ни один из этих летательных аппаратов до сих пор не найден — ни в целом виде, ни по частям. Пусть я не в своем уме — но тогда кто же все-таки украл их? И для чего?

— Триста семнадцать — за одну неделю? — пораженный адмирал, словно защищаясь, вскинул руку. — Но почему же на это не обратили внимания?

— Потому что машины пропадали по отдельности и в разных местах. Я ждал чего-то подобного и следил , за такими происшествиями. Теперь перед вами, адмирал, полная картина событий, — он кивнул на пачку листков.

— Но тогда — о боги космоса! — они могут подслушивать нас прямо сейчас! Их способы связи позволяют…

— Не беспокойтесь, — спокойно сказал Стоун. — Этот прибор у меня на руке — не часы, а генератор экранирующего поля, который блокирует любое внешнее излучение. Кстати, у него есть и другие любопытные функции… с его помощью я усыпил вашу охрану.

— Я верю вам, — хриплым от волнения голосом произнес адмирал. — Даже если только половина сказанного — правда, я приношу свои извинения за то, что вынудил вас врываться сюда силой; и я очень рад, что вы сделали это, — он протянул ладонь и обменялся со Стоуном крепким рукопожатием. — Продолжайте, слушаю вас.

Физик говорил ещё с полчаса и в заключение произнес:

— Теперь вы понимаете, сэр Мартин, что я не могу продолжать эти игры в одиночку. Я не сумел найти их при помощи своей несовершенной аппаратуры, но знаю, что они затаились где-то, что они ждут и готовятся. Они не решатся на открытые действия, пока Землю охраняет могучий флот; следовательно, можно предположить, что они попытаются уничтожить наши космические силы. Вскоре флот отправляется на маневры и, пока он в опасности, я должен его сопровождать. — Стоун наклонился к адмиралу, глаза его блеснули. — Сэр Мартин, вы предоставите мне помещение под лабораторию на борту своего флагманского корабля. Мне необходимо быть рядом с вами в предстоящем полете, и лишь вы один будете в курсе моих работ.

— Но что они могут сделать? — задумчиво спросил адмирал. — И если они способны на все, то как мы можем защититься?

— Не знаю, — покачал головой физик, потеряв прежнюю уверенность. — Неведение — вот наше самое уязвимое место. Я изучал эту проблему со всех сторон, но не представляю, что они могут предпринять. Помните — нет человека, который был бы посвящен во все их тайны. Мы не изучили ни одного мозга этих новых роботов — они просто распадаются, как только машины перестают нормально функционировать. Но я уверен — они обязательно сделают что-то… что-то смертельно опасное и жестокое. Надо приготовиться и к психологическому, и к физическому воздействию… скорее всего — и к тому, и к другому. Может быт