ИМЯ - СМЕРТЬ

Анна МАЛЫШЕВА

Анонс

     Такая хрупкая на вид девушка, к тому же провинциалка Пропадет она в столице... Но у этой "пчелки" со странным именем-кличкой Муха всегда наготове опасное жало. Даже не жало, а шприц со смертельной дозой...
     Профессиональный киллер случайно встретил ее в зале аэропорта. Он решил сделать ее своей игрушкой Еще не зная настоящего имени этой черноокой и беспощадной красавицы - Смерть.


     И муха смерти воздух отравляет...
     Екклезиаст

Глава 1

     Самолет прилетел в аэропорт Внуково из Казахстана. Рейс задержался почти на два часа - в аэропорту отправления не было горючего. Пассажиры нервничали - у многих в Москве были назначены деловые встречи...
     Наконец они оказались в багажном отделении.
     Здесь им снова пришлось ждать. Люди уныло слонялись возле пустых резиновых лент транспортера, смотрели на часы, кто-то жадно пил возле стойки буфета кока-колу... Кроме этих бедолаг, в багажном отделении находились пассажиры ереванского рейса. Эти держались особняком - разодетые в пух и прах, надменные, настороженные. И хотя в зале висела табличка "Не курить", большинство мужчин курили.
     - Молодой человек, не угостите сигареткой?
     Невысокий коренастый парень в зеленой замшевой куртке обернулся, услышав женский голосок.
     Рядом стояла девушка и несмело, просительно улыбалась.
     - Пожалуйста. - Он достал из кармана белую пачку "Давидофф" и протянул ей. - Для вас мне душу не жалко.
     - Душу не надо, мне только сигарету, - улыбнулась еще застенчивей девушка и взяла одну штучку. - А огонька у вас не будет?
     Парень дал ей прикурить и молча смотрел, как она затягивается - жадно, так, что щеки вваливаются. "А ничего, симпатичная, - подумал он. - Что-то я ее в самолете не видел".
     - Девушка, а вы с казахстанского рейса? - спросил он.
     - Да, конечно. Я что - на армянку похожа? - засмеялась она.
     - А кто вас знает? Черненькая... Правда, говорите без акцента. - Он разглядывал ее длинные черные волосы, чуть раскосые глаза, припухшие веки... Возле линии ресниц была густо, вульгарно наложена подводка. Кожа белая. Фигурка ладная, крепко сбитая. Одета не очень шикарно - джинсы да старая кожаная куртка, на плече болтается матерчатая сумка.
     - У меня никогда в жизни акцента не было. Я же метиска, - доверительно сказала девушка. - Мама казашка, папа немец.
     - Ух ты, - сказал он. - А что в Германию не поехали?
     - Не знаю. Это дело моих родителей, а не мое, - резко ответила она.
     - Да ну, чего там в вашем Казахстане хорошего? - не унимался он. - Ты разве не хочешь жить по-человечески, как немцы?
     - А я живу по-человечески, - совсем уже замкнулась она. И выбросила сигарету.
     Девушка уже повернулась, чтобы уходить, но он неожиданно положил ей руку на плечо:
     - Не обижайся, что, и пошутить нельзя? Если будешь на всех обижаться - жить нельзя будет.
     - Я не обиделась, - резко ответила девушка. - Что мне до вас?
     - Возьми еще сигарету. - Он уже перешел с ней на "ты", а вот она все еще стеснялась. - Да возьми, возьми, неизвестно, сколько еще будем ждать Ты что, решила - я к тебе пристаю? Ничего подобного. Просто хочется с кем-то поговорить, время убить.
     Да ты бери, бери!
     Она взяла сигарету.
     - Ты в Москве учишься? - сыпал он вопросами. - Или замужем? Или в гости приехала?
     - Все вам надо знать, - ответила она, раскуривая вторую сигарету. - Учусь.
     - Это хорошо А где?
     - В... - Девушка запнулась. - В институте.
     - Это я и так понял. Наверное, ты журналисткой будешь?
     - Почему вы так решили?
     - А потому, что ты очень разговорчивая, - усмехнулся парень.
     Тут уж она совсем перестала сердиться, улыбнулась ему:
     - Нет, я буду химиком... Если только буду.
     - А что? Проблемы?
     Девушка молча кивнула.
     - А что случилось? - не унимался парень. - Может, я тебе помогу?
     - Вы?!
     - А ты что думаешь - я многое могу сделать.
     Давай пожалуйся мне, а я подумаю, как тебе помочь. Не стесняйся.
     - Ой, да не смешите меня! Все вы так говорите... - отмахнулась девушка. - Ладно, хватит об этом. Давайте багаж ждать.
     - А мы и так ждем Слушай, тебя что - выгнали из института, да? - спросил он.
     Девушка только взглянула на него. И по этому взгляду - грустному, усталому - он понял, что оказался прав.
     - Что ж ты сюда приехала?
     - А что мне в Казахстане делать? - Она пожала плечами. - Временная прописка у меня пока есть.
     Поживу в Москве, поработаю. Может, восстановлюсь в институте. Может, другой выход найду.
     - Родителям сказала, что выгнали?
     - Нет.
     - Понимаю, ты у нас самостоятельная, - одобрительно кивнул он. - Это хорошо, конечно, А все же ты хлебнешь горя. Есть где жить?
     Она кивнула.
     - У подружки, наверное? - не унимался он. - Или у парня?
     - Слушайте, хватит в душу лезть! - вырвалось у нее.
     - А, все ясно, - протянул парень.
     - Что вам ясно?!
     - А то, что жить тебе негде, моя дорогая. И работы скорее всего у тебя пока тоже нет. Что - я не прав?
     Она промолчала.
     - Что ж, я теперь почти все понял, - кивнул он. - Тебя как зовут?
     - Никак.
     - А меня Иван.
     Она вздохнула:
     - Меня звать Алия.
     - Красиво. А то меня уже тошнит от Марин и Наташек. Алия - прямо то, что надо.
     Девушка пожала плечами:
     - Вы что - не из Казахстана? Вам такие имена непривычны?
     - Я москвич.
     - А...
     - Что - а? - передразнил он ее. - Постой, там, кажется, наш багаж привезли. Ну, точно!
     На табло появилось название рейса, и через окошко в стене на резиновую ленту транспортера начали швырять тяжелые сумки. Иван рванул к транспортеру, протаскивая за собой сквозь толпу Алию. Возле багажа сразу образовалась безобразная давка - как будто после двухчасовой задержки лишние пять минут что-то решали. Но Ивану это было нипочем. Кого-то он резко и грубо толкнул, кого-то отодвинул плечом, и в результате у него в руках мигом оказались две вместительные, битком набитые сумки.
     - Берегись! - крикнул он девушке и швырнул сумки ей под ноги. - Присматривай за ними!
     Она подпрыгнула, чтобы увернуться от них, и крикнула ему:
     - А моя сумка?! Моя сумка?! Она такая красная, с синими полосками...
     Через пять минут появилась и клеенчатая красная сумка. Иван отдувался и приглаживал растрепанные волосы:
     - Ну, зоопарк, ну, цирк!.. Все, Алия, рванули на таможню!
     Он быстро шел впереди, легко неся свои неподъемные сумки. Она едва поспевала за ним. Они прошли таможню и оказались в зале ожидания аэропорта.
     - Такси! Такси недорого! - наперебой кинулись к ним "извозчики".
     - Алия, не отставай! - крикнул он через плечо.
     Он даже не обернулся - так был уверен, что девушка тащится за ним. Уже на улице он оглянулся. Так и есть - стоит сзади и тяжело дышит.
     - Ух. - Девушка поставила на землю сумку. - И зачем я за вами бежала, спрашивается? Задурили мне голову. Мне же вообще некуда спешить. А вы идите себе...
     - А зачем это мне идти? Сейчас поедем, - отрезал Иван.
     - Куда?
     - В Москву. Ты что - туда не собираешься? Тут заночуешь?
     - Я на автобусе поеду, - покачала она головой. - На пятьсот одиннадцатом. Вон он стоит!
     - Какого ж... - Он хотел матюгнуться, но сдержался, чтобы ее не насторожить. - Обойдемся без автобуса. Сейчас живенько на тачке домчим. За пятнадцать минут.
     - Я с вами не поеду.
     Она уже совсем перепугалась, и он понял, что времени терять не стоит. В одну руку взял обе свои сумки, в другую - ее убогий клеенчатый баул. И пошел вперед, к машинам на стоянке. Она и глазом моргнуть не успела.
     - Погодите, отдайте сумку! - испуганно говорила она, семеня вслед за ним. - Ваня, вы что? Куда вы ее несете?
     - Садись! - Иван отпер бордовую "девятку", затерявшуюся среди других машин на стоянке. Вещи он закинул в багажник и запер его.
     Алия стояла рядом с передней дверцей и дрожала. Не от холода - от нервного напряжения.
     - Да ты что? Садись, не бойся. - Иван сел за руль, включил зажигание. - Сейчас довезу, куда скажешь. Ну, что ты на меня так смотришь?! Я не бандит, клянусь, и психика у меня в норме. Ничего я тебе не сделаю. Да ты чего?
     - Отдайте мои вещи. - Она уже чуть не плакала. - Я все равно не поеду с вами.
     - Так. - Он хлопнул ладонью по сиденью рядом с собой. - Садишься сюда, вытираешь слезы и едешь в Москву. Нормально едешь, с комфортом. В Москве я тебя отвожу по тому адресу, какой скажешь. Потом я поеду к себе домой. Ты мне не нужна, поняла?
     У меня девушка есть, и она меня ждет. И не мотай мне нервы - я просто помочь тебе хотел.
     - Отдайте сумку.
     - Не веришь? Ладно, вон ходят менты. Попроси их запомнить мой номер машины, проверить мои документы. Тогда ты со мной поедешь?!
     Он уже злился. А вот она что-то попритихла. Оглянулась - да, вот рядом ходит наряд милиции.
     И милиционеры уже поглядывают в их сторону.
     И тогда Алия, разом на что-то решившись, села в машину и захлопнула дверцу. На ее лице застыло выражение отчаяния и странной покорности.
     Иван осторожно вырулил со стоянки и погнал по трассе в Москву. Заговорил он только через пять минут:
     - Кури. Вот сигареты.
     Алия протянула руку и достала сигарету из пачки, лежавшей под лобовым стеклом. Закурила и, сжавшись в комок, отодвинулась от парня подальше.
     - Выпить хочешь? - продолжал Иван. - Возьми в бардачке фляжку.
     - Спасибо, не пью.
     - Это хорошо, здоровая помрешь. А ведь там; между прочим, армянский коньяк. И не московского разлива. Настоящий.
     - Спасибо, нет.
     - Ну и Бог с тобой.
     Алия нервно затягивалась сигаретой, ее густо подведенные глаза неподвижно смотрели на трассу. Впереди уже виднелось сиреневое облако смога - там раскинулась Москва.
     - Москва, звонят колокола... - неожиданно фальшиво запел Иван. - Алия, а ведь у тебя никакой прописки нет.
     - Отвяжись! - вдруг перешла на "ты" девушка. - Высади меня, понял?
     - Не-а, едем дальше. Ты чего прыгаешь? Сказал - довезу, значит, довезу. Только врать мне не стоит. Ты чего ментов напугалась? Нет у тебя прописки, вот и напугалась.
     - Да я, может, тебя не хотела подставлять, - отрезала она.
     - Врешь. Меня не подставишь. У меня все в порядке, все документы при мне. Я не в розыске, и оружия у меня нет, и наркотиков, и трезвый уже неделю, и машина моя личная, а не угнанная. Коренной москвич. Приехал к себе домой. Так что не за меня ты испугалась. А за себя.
     Алия промолчала.
     - Так ты студентка или нет? - спросил он. - Давай колись.
     - Студентка... Только.., бывшая, - глухо ответила Алия.
     - И давно уже бывшая?
     - Давно. Второй год.
     - И прописки нет второй год?
     - Прописка кончилась этим летом.
     - Значит, бомжуешь?
     Она пожала плечами:
     - Что спрашивать? И так ясно.
     - Родители в курсе?
     - Нет. Но это мое дело.
     - Правильно, твое. Только смелая ты девчонка.
     Одна живешь в Москве, без прописки, с такой явно нерусской внешностью... Балдеж! Тебя менты не останавливают?
     Алия покачала головой:
     - Пока нет.
     - Еще остановят.
     - Знаю и без тебя, что остановят. Нечего напрасно каркать. И что мне теперь делать советуешь? Повеситься?
     - Да нет. Только тебе думать надо, как жить. Постой... - Иван наморщил лоб. - Прописки у тебя полгода нет, как же ты прошла через паспортный контроль? Не тормознули?
     - Нет.
     - Ото, интересно! - заметил он, - Покажи-ка мне твой паспорт.
     Алия не отреагировала.
     - Советую все же показать, - после краткой паузы сказал он. - Может, я тебе что-то посоветую. Я могу, знаешь ли.
     - Ты, случайно, сам не мент? - резко спросила она, и ее глаза стали жесткими и тусклыми, как два кусочка угля.
     - Боже меня упаси! - искренне протянул в ответ Иван. - Не мент, не ОМОН... Меня можешь не бояться.
     - Ладно, гляди. Все равно догадался. На умного попала...
     Она дернула "молнию" на сумке и достала оттуда небесно-голубой паспорт с золотым гербом Казахстана. Иван скинул скорость, взял паспорт и бегло его просмотрел. Паспорт принадлежал женщине по имени Боссарт Мухаббат Викторовна, семидесятого года рождения, гражданке независимого Казахстана. На цветной фотографии была Алия, только с другой прической - каре черных волос, длинная челка. Иван вернул паспорт девушке и спросил:
     - Как это понимать, красавица? Ты что же - не Алия? Зря, выходит, я твоим именем восхищался?
     - Нет, я Алия. Алия Викторовна, и моя фамилия Боссарт. Говорю же - папа немец.
     - А кто такая эта Муха... Как ее?
     - Мухаббат. В переводе на русский это значит Любовь.
     - Ладно, и кто тебе эта Любовь?
     - Она моя старшая сестра. На два года меня старше. Это ведь ее паспорт. Паспорт настоящий, не фальшивый. - Апия слабо улыбнулась. - И между прочим, я ее зову как раз Муха...
     - А фотка твоя?
     - Фотография тоже се. Ну и что? Мы же похожи.
     Особенно на ваш взгляд. Для русских все азиаты на одно лицо. Даже метисы.
     - Да уж, артистка ты... - протянул он - А где твоя сестра?
     - Сестра? В Казахстане, с родителями.
     - И о том, что ты по ее паспорту существуешь, родители тоже не знают?
     - Да ты что? - испугалась Алия. - Конечно нет... Ой, если бы они только узнали... Страшно подумать. Они вообще о моих проблемах не знают Считают до сих пор, что я учусь. Гордятся... Только Муха все знает. Но она молчит. Она специально, тайком от них паспорт потеряла. Ну, понимаешь, для меня, мне его отдала.. Я ее попросила...
     Чтобы свободно границу пересекать, хотя бы домой ездить. А ей в милиции новый паспорт выдали.
     - Так у тебя два паспорта?
     - Да. Один - мой личный, советского образца, без прописки. И второй - сестры...
     - Ну и жизнь пошла, - философски заметил Иван. - А ментам ты какой паспорт показываешь?
     - Они меня пока на улице не тормозили. А на паспортном контроле показываю казахстанский паспорт. Вот этот, голубой. Он действует как загранпаспорт. Слушай, дай-ка мне глотнуть из твоей фляжки! - неожиданно закончила свои объяснения Алия.
     - Достань и выпей, - кивнул он.
     Девушка жадно глотнула из фляги душистой, пахучей жидкости и закрыла глаза.
     - Да... Вот это коньяк... Я вообще-то правда не пью, но мне что-то не по себе стало... Неприятно об этом всем думать.
     - Выпей еще, - посоветовал парень. - Расслабься. Есть хочешь?
     - Вообще-то нас в самолете завтраком кормили.
     Я пока сыта.
     - Говном нас кормили за наши кровные денежки.
     Гнилая капуста и консервированный кекс. Я этой дряни вообще не трогал и сейчас есть хочу. Алия, давай перекусим?
     - Где? - спросила она, открывая свои непроницаемые черные глаза. Теперь она держалась куда проще и доверительней.
     - Да где угодно. Не проблема. Согласна? Сейчас поищем ресторан.
     Девушка больше не возражала. Показав ему документы, она перестала стесняться и снова заулыбалась.
     А Иван молчал, что-то обдумывая. Покружив минут десять по окраинным московским улицам, он нашел небольшое кафе.
     - Сюда, - сказал он, остановив машину. - Вылезай и иди вперед, я догоню. Только машину запру.
     В кафе они уселись за угловым столиком, официантка принесла меню.
     - Бери себе что хочешь, - сказал Иван, глядя, как Алия уткнулась в ламинированные листки меню - Я возьму курицу и картошку, ладно?
     - А мне принесите шашлык, - сказал Иван официантке. - И шампанского бутылку, и зеленый салат, и пирожки. Быстро сделаете?
     - Ждите, - неприветливо ответила та и, начеркав несколько каракулек в записной книжке, неторопливо удалилась.
     - Во сервис! - не одобрил ее поведения Иван. - Вроде бы и платишь им втридорога, и конкуренция теперь жесткая, а ведут себя как в совковые времена в комбинатах диетпитания.
     - Хм, - заметила Алия. - А ты что - те времена помнишь?
     - Еще не забыл. Мне все-таки тридцать. А тебе сколько, а?
     - Двадцать пять, - ответила Алия.
     - Тоже должна помнить.
     - А я, может, в те времена не ходила по столовкам. У меня, может, папа с мамой богатые были, - улыбнулась она. - Знаешь, что такое парная сайгачатина? Знаешь, какой из нее шашлык?!
     Алия даже заволновалась. Иван равнодушно глянул на нее и спросил:
     - В смысле - из сайгака?
     - Ну да. Отцу привозили из района, когда начинался сезон мясозаготовки.
     - Класс! - равнодушно ответил он. - Жалко, тут ее не подают, я бы тебе взял.
     Официантка принесла заказ и молча выдрала из записной книжки счет. Иван возмутился:
     - Дайте пожрать, в конце концов, потом принесете свою писульку.
     - Ладно, - вяло ответила официантка и снова пропала.
     - У меня лишних денег нет, - после минутного молчания сказала Алия.
     - Алияшка, хоть ты-то мне не хами! - взорвался Иван. - Я что - похож на типа, который ведет девушку покушать и заставляет ее за себя платить?!
     - Нет.
     - Ну так ешь и не рассуждай. Блин, что сегодня за день такой!
     И они принялись за еду. Алия ела без аппетита, ковырялась в курице, размазывала вилкой огненный соус, вздыхала. В основном налегала на шампанское.
     Иван ел, будто работу делал - четко, быстро, сосредоточенно. Наевшись, напившись, он откинулся на спинку стула и вдруг предложил:
     - Уйдем не заплатив?
     Алия испуганно на него посмотрела. Иван махнул рукой:
     - Шутка, я этой красавице еще на чай оставлю.
     Все, пошли!
     В машине стало ясно, что Алия напилась. Шампанское, смешанное с армянским коньяком, дало результат - глаза у нее закрывались. Иван тронул с места и, не спрашивая адреса, повез ее куда-то.
     Только через полчаса он услышал тихий вопрос:
     - А куда мы едем?
     - Ко мне, - сказал он.
     - Нет.
     - А нет - говори адрес.
     Она молчала. Сидела, отодвинувшись от него как можно дальше, и задумчиво разглядывала свои коленки, обтянутые потертыми черными джинсами.
     - Куда тебе надо-то? - спросил он.
     - А никуда, - вдруг ответила она. - Поехали к тебе.
     - Ладно.
     Он даже не взглянул на нее. Тормознул возле массивного, грязно-красного "сталинского" дома где-то в районе "Сокола", вышел, достал сумки из багажника, кивнул ей:
     - Пошли.
     Она шла за ним, не задавая вопросов. Да и что было спрашивать? Они поднялись на третий этаж на раздолбанном старом лифте, Иван отпер высокую, обитую черным дерматином дверь... Они оказались в темной прихожей. В квартире еле слышно бормотал то ли приемник, то ли телевизор. Пахло перестоявшимся сигаретным дымом, еще чем-то кислым, нежилым. Алия как вошла, так и стояла, привалившись плечом к стене, глаза у нее были усталые и равнодушные. Иван прошел в комнату, не снимая грязной обуви, и она услышала, как он спрашивает кого-то:
     - Ты давно тут?
     - С утра сижу, тебя жду, - ответил ему мужской голос. - Что так долго?
     - Рейс задержали. Ну, и как тут?
     - Ничего. Нормально. А у тебя?
     - И у меня порядок. Как видишь - живой.
     - Кто это там скребется? - спросил его собеседник, услышав, как кожаная куртка Алии шелестит по обоям в прихожей. - Кошак, что ли, вернулся?
     - Нет, не кошак, - негромко ответил Иван. - Сиди пока тут. Я не один.
     - Чего ради? - удивился его собеседник. - Нашел тоже время!
     - Сказано - сиди.
     Иван вернулся в коридор и освободил Алию от ее тяжелой сумки. Она подняла на него глаза. Во взгляде не было испуга - только немой вопрос. Он слегка улыбнулся:
     - Все в порядке. Мой друг у меня в гостях, но он нам не помешает. Тут две комнаты. Пошли.
     Он внес ее сумку в другую комнату, дальше по коридору. Алия вошла следом, все так же молча присела на край продавленного дивана. Мебель здесь была старая, пыльная, видно было, что не убирались давно. На полу - протертый ковер, в углу допотопная бамбуковая этажерка, загаженная окурками и рваной сальной бумагой. Тут же выстроились пустые водочные бутылки. Единственной новой вещью в комнате был музыкальный центр - он резко выделялся на фоне общего убожества обстановки. Иван стряхнул с плеч куртку. Сразу стало видно, какие мускулы у него под тонкой голубой майкой. Он крякнул, с наслаждением потянулся, сделал пару приседаний и фыркнул:
     - А правильно мы пообедали в городе! Тут ничего пожрать нет.
     - Да, - кратко ответила девушка.
     - Ты что такая грустная?
     - Ничего.
     - Боишься?
     - Если бы боялась - не пошла бы сюда, - ответила она.
     - Верно, я ж тебя не заставлял, сама согласилась, - кивнул он. - Выпить еще хочешь?
     Он кинул на диван фляжку, которую прихватил из машины. Алия машинально отвинтила крышечку и приложилась. Ее вдруг передернуло, она согнулась и зажала ладонью рот.
     - Не пошло? - спросил Иван.
     - Нормально. - Она тяжело дышала, полуоткрыв мокрый рот, глаза у нее покраснели.
     - А теперь рассказывай! - Иван сперва присел рядом с ней на диван, потом вольготно прилег и вытянул ноги. - Эх, блаженство... - пробормотал он. - Ненавижу самолеты. Некуда конечности девать. Аж колени болят. Алия, ты меня слышала?
     - Да.
     - Так валяй, исповедуйся!
     - А может, я не хочу. - Девушка искоса взглянула на него.
     - А чего ты хочешь?
     Вместо ответа, она встала и стянула куртку. Под курткой у нее был толстый желтый свитер. Его Алия тоже сняла и аккуратно сложила на расшатанном стуле рядом с диваном. Иван молча смотрел на эти приготовления. Когда девушка взялась расстегивать джинсы, он засопел:
     - Ну, я тебя не заставлял.
     - Я помню, - безразлично ответила она.
     Джинсы тоже оказались на стуле. Теперь на девушке остались только тонкие трусики и майка, надетая на голое тело. Лифчика под майкой не просматривалось. У Ивана пересохло во рту. Девушка была прекрасно сложена. Никаких жировых складок, ничего лишнего. Небольшая крепкая грудь, впалый живот, сильные ноги, белая кожа. Алия сняла все, что на ней оставалось, и повернулась к нему лицом.
     - Ложись, раз так, - нарушил молчание Иван.
     Она легла рядом с ним. Закрыла глаза. Тут уж он засуетился - вскочил, мигом разделся, запер дверь на щеколду, вернулся в постель.
     - Задерни штору, - вдруг произнесла она, не открывая глаз.
     Он послушался - тут уж не до возражений. Когда он снова лег рядом, она не произнесла ни звука.
     Молча прижалась к нему и сама его обняла...
     В ноябре дни короткие. Иван открыл глаза, когда уже стемнело. Первым делом протянул руку, нащупывая рядом Алию. Диван был пуст. Он сел, провел ладонью по глазам, поморгал, огляделся. В комнате ее тоже не было. Он встал, натянул одежду и вышел в коридор. В ванной шумела вода. На кухне курил его приятель. Увидев Ивана, он покрутил пальцем у виска:
     - Псих, что ли? Продрых пять часов! Самолета тебе не хватило?!
     - Ладно, Серега... Клиент был? - вопросом ответил Иван.
     - Был и уже ушел. Оставил аванс и игрушки.
     - А что?
     - "Микро-узи".
     - Говно, - сказал Иван. - Не люблю я эту туфту израильскую. Отказывает на раз. Наши лучше.
     - Зато компактно, - возразил Сергей. - Я сам договорился, не стал тебя беспокоить. Опять

же, ты с девочкой был. Сказал клиенту, что тебя пока нет.
     - А кстати, о птичках! Она там? - Иван показал на ванную.
     - Ну.
     - Давно?
     - Да уже часа два. Стирается, купается. Я тебя спрашиваю - кто она такая? Сувенир привез из Казахстана?
     - Вроде того. Ты пожрать принес?
     - Принес. Водка, колбаса, огурцы, хлеб. Все на столе. - Приятель был явно недоволен и говорил сквозь зубы.
     - Ты к ней не клеился? - спросил Иван, жадно набивая рот колбасой и хлебом. Аппетит у него проснулся зверский.
     - Не-а. Нужна она мне?! И тебе бы не советовал.
     Она что - с вещами притащилась?
     - Да. Я ее в багажном зацепил.
     - Москвичка?
     - Нет. Зачем мне москвичка? Просто сшивается тут. Ей некуда деваться, вот в чем дело. - Иван плеснул себе водки на дно стакана, налил и другу. - Давай за успех!
     Выпили, закусили. Иван продолжал:
     - Все чисто сошло. Аж противно. Но больше я туда не поеду.
     - Чего так?
     - А городишко маленький. Все новые лица на виду. Негде на дно упасть. Плюс своего оружия с собой не очень-то захватишь. А с чужим я работать не люблю.
     - Ну, твои капризы никого не колышут, - заметил приятель. - Попросят - так поедешь еще.
     - Сказал - нет!
     - Ты лучше меня послушай. - Приятель придвинулся к нему поближе. - Выставляй отсюда эту девку! Поигрался, и хватит! Зачем она нам тут?
     - У меня насчет нее имеется идея.
     - Завязывай со своими идеями! Чересчур хлопотно. И никогда не угадаешь, что у такой девчонки на уме!
     - А мне плевать, что у нее на уме. Все равно будет по-моему.
     В этот миг в ванной стало тихо. А через минуту оттуда появилась Алия - раскрасневшаяся, с мокрыми волосами, налипшими на шею и плечи. На девушке была только длинная черная майка, доходившая почти до колен. Она посмотрела на приятелей и улыбнулась:
     - Добрый вечер!
     - Иди сюда, - поманил ее Иван. - Знакомьтесь.
     Это вот Серега, мой старый друг. Это вот Алия. Алияшка, садись. Выпьем, покушаем.
     - Без меня. - Серега встал и, не глядя на гостью, вышел.
     Алия сидела, виновато уставившись в стол, и молчала. Потом подняла глаза. Иван беззаботно уплетал расставленное на столе небогатое угощение. Он весело сказал девушке:
     - Не бери в голову. Он всегда такой.
     - Из-за меня вы ссоритесь, - подала голос Алия. - Мне, наверное, надо уходить.
     - Не дури. Ешь.
     - Я лучше выпью. - И Алия потянулась к бутылке с водкой.
     Иван налил ей и увидел, как девушка жадно проглотила содержимое стакана. На миг ее затрясло, но тут же она расслабилась, порозовела.
     - А говорила - не пьешь.
     - А я и не пью.
     - А что делаешь? - раздраженно спросил он.
     Девица слишком много врала и слишком часто попадалась на вранье. Это ему уже не нравилось.
     Алия, вместо ответа, вытащила сигарету и закурила, пуская в потолок быстрые струи дыма. Иван поставил на плиту чайник.
     - Ну, услышу я сегодня правду или нет? - спросил он, поворачиваясь к ней.
     Алия равнодушно пожала плечами:
     - Спрашивай - буду отвечать.
     - Ладно. Предположим, что в машине ты мне сказала правду и тебя зовут Алия. Предположим, что ты училась в Москве и тебя выгнали. Живешь по паспорту сестры. Мне, в сущности, плевать, так Это или нет. Мне другое интересно. Ты где собиралась жить, когда приехала сюда?
     - У тебя, - спокойно ответила она.
     - Ты что - решила заклеить мужика еще в аэропорту, чтобы на ночевку попасть? - Он задал вопрос нарочно грубо, чтобы ее расшевелить. Но впечатления на девушку не произвел. Она равнодушно ответила:
     - Ну, хоть бы и так. А что?
     - Ничего. Врешь много. К кому ты приехала?
     - К тебе. - Она посмотрела ему в глаза и вдруг рассмеялась. - Да ладно! Если я тут некстати - только скажи. Я уйду. Мне-то что?
     - Сиди! Друзья в Москве есть? - спросил он.
     - Имеются.
     - Спасибо, что не врешь. Они тебя ждут?
     - Я им надоела. Живу у них. На нервы действую.
     Денег у меня нет. Кому я тут нужна-то?
     - Парень есть?
     - Был.
     - Подруги есть?
     - Были. - Алия перешла на односложные ответы. Этот допрос ей не нравился, она ерзала на стуле, кусала губы и дымила второй по счету сигаретой.
     - Ладно. А где ты работать собиралась?
     - Пока не знаю. Нашла бы что-то. В Москве это несложно. Во многих местах даже паспорт не просят.
     - Верно. - Иван все больше убеждался, что она чего-то боится. - Ну а деньги у тебя есть?
     Девушка слабо улыбнулась:
     - Пятьсот.
     - Баксов?
     - Тысяч. Рублей.
     Иван присвистнул:
     - Фью! На неделю скромной жизни!
     - Это такому бугаю, как ты, на неделю. А мне бы на месяц хватило.
     - Мало ешь? Зато пьешь не хило.
     Девушка отодвинула стакан с остатками водки и встала из-за стола:
     - Спасибо за угощение. Но я, кажется, за все расплатилась авансом?
     - Сядь! - прикрикнул на нее Иван.
     На этот раз она послушалась. Видно было, что она сама не горит желанием поскорее уйти.
     - Я найду тебе работу, поняла? - сказал Иван, тоже присаживаясь за стол. - Постой, выпьем еще по маленькой. - Он разлил остатки теплой водки и придвинул ей стакан:
     - Пей и закусывай.
     Она послушно выпила и зажевала водку кусочком колбасы. Щеки у нее горели, глаза блестели, волосы совсем высохли и распушились. Иван видел, что девушка совсем еще молоденькая и очень хорошенькая.
     Сколько же ей лет? Сказала - двадцать пять, но может быть и пятнадцать. Правды пока не добьешься.
     Он негромко и уверенно заговорил:
     - Жить будешь пока что тут. Со мной. Поняла?
     - Поняла.
     - Устраивает?
     - Да. Ты мне нравишься.
     Он проглотил эту наивную лесть не поморщившись и продолжал:
     - Будешь делать, что я скажу. Работа - не бей лежачего. Хорошо оденешься, проблем у тебя не будет.
     Только отдашь мне свой паспорт, настоящий, советский. Прописку мы тебе устроим. Временную, правда, но самую настоящую.
     Алия смотрела на него как на инопланетянина.
     Потом покачала головой:
     - Я не проститутка. Ты что подумал? Я с тобой переспала по-хорошему, но я этим делом не зарабатываю. Ты ошибся!
     Она хотела встать, но парень поймал ее тонкую руку и стиснул так, что она вскрикнула:
     - Пусти!
     Он не отпустил, а наоборот - пригнул ее руку к столу, так что она вынуждена была сесть. Девушку перекосило от боли, с лица разом сбежали все краски, она задыхалась от ярости и страха.
     - Пусти... - выдавила она.
     Иван отшвырнул ее руку, и Алия по инерции стукнулась плечом о стену. И немедленно заплакала, потирая красные пятна на запястье:
     - Слома-ал...
     - Цела твоя рука, не реви, - хмуро ответил он, - В проститутки не желаешь? Так и я не сутенер. Я тебя на панель не выставлю. Там своих достаточно. Но ты, Алияшка, усвой себе - теперь ты моя. Хочешь уйти - иди. Я тебя отпущу. Пока.
     А хочешь остаться - я не против. Я только за. Но тогда уж слушайся. Внакладе не останешься. Слово даю. А мне можно верить. А кому ты, кроме меня, нужна?
     Алия вытерла злые слезы и отвернулась. Иван продолжал:
     - Не знаю пока, где ты мне наврала, а где правду сказала, но одно точно знаю - тебе деваться некуда. Иначе чего ты со мной пошла?
     Девушка бросила ему в лицо:
     - Я думала, ты нормальный парень! А ты меня избил! Меня никто никогда не бил!
     - Это разве избил? - искренне удивился Иван. - ;
     Вот дурочка. Да если б я только начал тебя избивать, ты бы уже коньки отбросила. Я же вижу, какие у тебя кости. Тоненькие.
     - Дай мне уйти, - прошептала девушка. - Клянусь, я никому ничего не скажу.
     И тут же замолчала. Она увидела, как побелели глаза Ивана.
     Он процедил:
     - Что ты не расскажешь?
     - Н-ничего...
     - Ты о чем это, Алия?
     - Я так... Что ты меня избил, не скажу... Что ты мне предлагал...
     Она хотела встать и не могла - понимала, что бежать бесполезно. Но Иван не двигался с места. Он смотрел на нее. Наконец спросил;
     - Что ты видела?
     Она испуганно помотала головой:
     - Ничего!
     - Где и что ты видела? Здесь? В той комнате?
     У Сереги?
     Она не отвечала. Тогда он снова схватил ее за руку и потащил в комнату. Там швырнул девушку на постель, а сам вывалил на пол содержимое ее сумки.
     Расшвыривал по углам тряпки, чистое и грязное белье, запасные джинсы, зимние сапоги на меху, яркий полосатый шарф... Девушка рыдала, уткнувшись лицом в грязную подушку, он не обращал на нее внимания. Наконец он нашел маленькую пластиковую мыльницу. Открыл ее. Там лежал маленький шприц и к нему - иглы в упаковке.
     - Так, - спокойно произнес он. - Баян. Сама колешься?
     Алия затихла - даже плакать перестала.
     - Лишний вопрос, да? - спросил он. - И не мое дело? Может, у тебя диабет, в конце концов, и тебе это нужно для инсулина? А?
     Она не ответила. Иван продолжил обыск и нашел кое-что поинтересней. Большую записную книжку.
     Быстро просмотрел ее и сунул в карман. Алия резко села на кровати и молча следила за ним. Глаза у нее теперь были сухие и тревожные. Следующей находкой был паспорт советского образца в разодранной целлофановой обложке. Иван и его просмотрел. На фотографии была Алия, владелицей паспорта значилась Боссарт Алия Викторовна, семьдесят второго года рождения. Последним местом прописки была Москва, и крупными буквами выведено: "На учебу". Прописка кончилась этим летом. Эта находка как будто поколебала Ивана. Он внимательно, постранично изучил паспорт. Алия была не замужем, детей нет...
     Никаких отметок больше не значилось. Иван зачем-то машинально отметил, что родились они в одном месяце - оба январские. Ему не верилось, что девушка рассказывала правду о себе. Алия все еще не издавала ни звука. Наконец Иван побросал все вещи обратно в сумку, туда же сунул паспорт и шприц.
     Только записную книжку оставил себе.
     - Ладно, студентка, - сказал он. - А теперь на счет "три" говоришь, что видела, и идешь куда глаза глядят. Ничего тебе не будет. Ну?
     - Ничего не видела, - прошептала она.
     - Серега! - крикнул Иван.
     Его друг появился сразу. Он с интересом посмотрел на девушку и кинул Ивану:
     - Говорил тебе - проблемы будут. Что случилось?
     - Что она могла видеть, пока я спал, Серега? - спросил его Иван.
     - Чего? - Серега тупо смотрел на девушку, пытаясь что-то сообразить. Потом вдруг тяжело вздохнул, обращаясь к Ивану:
     - Говорил я тебе - никого сюда не приводи. Мало ли, чего она видела. Может, ствол видела, может, пошарила в твоих шмотках.
     Адрес запомнила. Наведет, говорю. Ладно хата, хата съемная, хоть сейчас отсюда уйдем. А тачку твою она тоже видела. Опишет. Номер запомнит. И что теперь с ней делать? Руки об нее марать?
     - Я ничего не видела! - быстро и умоляюще заговорила девушка, вставая на колени. Диван под ней заскрипел. - Мне просто негде было переночевать, и я пошла с ним вот... - Она быстро глянула на Ивана и продолжала:
     - Я не знаю, кто вы такие, ребята, чем занимаетесь, я ничего не видела, никому ничего про вас не скажу! Я ничего не знаю! Вы только отпустите меня! Ну, пожалуйста! Ей-богу, никому про вас не скажу... Дура я, что ли?!
     - А, блин... - протянул Серега. - Плохо дело.
     Ты ее сюда привел? Ты и разбирайся. Подобрал какую-то мусорную девку, отжарил, а отдуваться мне?!
     Алия стояла на коленях, молитвенно сложив руки на груди.
     - Только не убивайте, мальчики! - вырвалось у нее. - Зачем это вам?!
     - Ну, ты загнула, - наконец подал голос Иван. - Кто тебя тут убивает?
     - Ради Бога! - воскликнула она. - Я все для вас сделаю! Хотите меня вдвоем?! А?! Давайте вдвоем, здорово будет, ну, я все сделаю, мальчики, вы чего? Чего он так на меня смотрит, Ваня?!
     А Серега и в самом деле смотрел на нее нехорошо. Иван успокаивающе хлопнул его по плечу:
     - Ну, не заводись. Девочка правда ничего не видела. Что я на нее наехал, в самом-то деле?
     - Я знаю, что она видела, - вдруг вырвалось у Сереги. - Она клиента видела, сука! Еще мне показалось - кто-то в коридоре лазает... Опять подумал, кошак. А нашего кошака второй день дома нет!
     Это она была! Подслушивала, сука! Может, и подглядывала тоже! А ты чего спал, придурок? - Серега сплюнул и закончил:
     - Поторопился ты расслабиться. Вот сам с ней и возись! - И вышел, плотно прикрыв дверь. Он не желал ввязываться.
     Ивану тоже стало не по себе. Он смотрел на девушку и не знал, как к ней подступиться. До Алии, видимо, дошло, что она молчит себе во вред. Пока она молчит, Иван думает, а ничего хорошего он думать не может...
     - Вань, слушай, - спокойно и серьезно сказала она. - Я тебе все в деталях расскажу. Когда ты уснул, я пошла в туалет. Потом мне воды захотелось, я на кухню завернула. А потом слышу - вроде бы твой друг меня окликнул из своей комнаты. Откуда я знала, что он не один? Я решила, что он меня позвал.
     Пошла к нему, заглянула в дверь... Дверь была приоткрыта. Видишь, я все честно рассказываю! Могла бы соврать, что дверь была закрыта, и все!
     - Да ты говори, говори, - кивнул Иван. - И не надо так напрягаться.
     - Я и говорю... - захлебнулась она от волнения. - В комнате Сергей был не один. С ним еще кто-то, но я не видела кто. Дверь была только чуточку приоткрыта, я видела только Сергея и край стола. А на столе был автомат. И все! Я сразу ушла! Пришла к тебе, легла и больше не вставала... Ну и что, подумаешь, автомат?!
     Мало ли теперь у людей оружия?! Что я - оружия не видела?! У моего отца тоже ружье есть незарегистрированное, и что теперь? Вань, ну ты же понимаешь, что я никому про это не расскажу, разве я похожа на стукачку?!
     - Ты похожа на циркачку, - оборвал ее Иван. - Тоже по тонкой проволочке ходишь. А внизу-то пропасть.
     Девушка заговорила быстро и горячо:
     - Вань, ну ты что?! Ты что?! Ты же нормальный парень, добрый, я же вижу! Ну, что я могу тебе сделать?! Это смешно...
     Видно было, что она пытается разреветься для пущей убедительности, но от страха у нее ничего не получается. Иван вздохнул. Ему было противно видеть, как она унижается, как боится и каким дураком его считает.
     - Я тебе ничего не сделаю, - сказал он. - А вот Серега может.
     - А ты его поставь на место!
     - Ты думаешь, я могу?
     - Я вижу! Он тебя уважает!
     - Да не слишком-то, - вздохнул парень. - Ты сама понимаешь, что поперек горла ему встала?
     - Понимаю... Вань, дай мне уйти! Я уйду, и ты меня больше не увидишь!
     Он молчал. Тогда Алия потихоньку слезла с дивана и натянула джинсы. Потом свитер. Взялась за куртку. Она одевалась медленно, стараясь не поворачиваться к Ивану спиной. Глаз она на него не поднимала.
     Одевшись, подхватила свою сумку и шепнула:
     - Выпусти меня.
     - Пошли.
     Сергей поймал парочку уже у входной двери. Он ничего не спросил. Только ощупал девушку взглядом, от которого она сжалась. Иван отпер дверь и вытолкнул Алию на площадку. Бросил приятелю:
     - Скоро вернусь.
     Он вошел за девушкой в лифт, нажал кнопку первого этажа. Во дворе она тихонько попросила:
     - Отдай мне книжку. Пожалуйста.
     - Нет, - ответил он. - Книжка пусть пока побудет у меня.
     - Да зачем она тебе?
     - Ты за ней вернешься.
     - Почему ты так думаешь? - Алия нервничала теперь еще больше, чем наверху, в квартире, во время допроса.
     - Она тебе нужна. Там телефоны, адреса, имена.
     Я тоже ее прочитаю и побольше узнаю о тебе. - Иван явно издевался. - А ты все равно ко мне придешь.
     Только смотри, долго не раздумывай. Я тебе предложил хороший вариант.
     - Как же я к тебе приду? Твой приятель меня сразу прикончит... - Она замолчала, пережидая, пока мимо них пройдет старуха с пуделем на поводке. Старуха явно постаралась рассмотреть их лица, но ей мешала темнота. Фонарей здесь не было, и глубокий тесный двор-колодец освещался только светом из окон. Да от грязного ноябрьского снега тоже исходило серое свечение.
     - Давай я тебя отвезу, куда скажешь, - предложил Иван, когда они снова остались во дворе одни.
     Было так тихо, что отчетливо различался даже легкий стук собачьих лап по насту. Алия шепнула:
     - Не стоит. Я сама доберусь...
     - Боишься меня?
     - Тебя - нет.
     Он пытался рассмотреть ее лицо, но видел вместо этого какое-то мутное круглое пятно в рамке длинных черных волос. "Я буду последний дурак, если отпущу ее сейчас, - подумал он. - Так нельзя.
     Надо проводить, посмотреть, куда она пойдет. Начал, так заканчивай!"
     - Далеко тебе нужно? - спросил Иван.
     И она вдруг сдалась. Послушно ответила:
     - На "Автозаводскую".
     - У тебя там кто?
     - А никто... Бывшая сокурсница. Во всяком случае, она не прогонит, если я заявлюсь. А завтра что-нибудь придумаю.
     - Телефон у нее есть?
     - Да. Он, между прочим, в записной книжке. Так ты мне ее отдашь?
     - Когда познакомишь с подружкой. Посмотрю, как тебя приняли, и отдам. Идет?
     - Какой ты, Ваня, недоверчивый! Ну ладно! Идет.
     Поехали.
     Он отвернулся, чтобы открыть машину, наклонился к дверце... И в тот же миг задохнулся от страшного удара по почкам. Тут же, без перерыва, последовал второй удар по тому же месту, от которого было еще труднее опомниться. Он со свистом втянул ледяной воздух, но третий удар - по голове - повалил его наземь. Вспыхнула боль в затылке, и он вцепился пальцами в снег, натужно кашляя, извиваясь, все еще пытаясь подняться... И пока он нащупывал коленом точку опоры, стонал, матерился, гасил белых чертиков в глазах, его машина рванула с места и пропала в темной арке, ведущей на улицу.
     Хорошая была машина. Новая. Заводилась с полоборота.

Глава 2

     Когда он наконец смог подняться, было уже поздно. Пропала машина, а с ней исчезла Алия. Так глупо он никогда не выглядел. "Здорово она меня приложила!" - подумал он, прислушиваясь к своим ощущениям. Ощущения были, прямо сказать, пакостные. Стоял он с трудом, голова гудела, спина разламывалась.
     Вместе с девицей исчезла и ее сумка. Бежать за машиной следом он не мог. Да и бесполезно. Если б под рукой была тачка, тогда бы он попробовал. А так...
     Иван поплелся к подъезду. В лифте передохнул, привалившись к стенке. Выйдя на третьем этаже, пару раз позвонил в свою дверь. Сергей открыл.
     - Ты чего, Вань?! - испугался он, увидев друга в таком виде - весь в грязи, в снегу, шатается, как пьяный, глаза дикие.
     - Запри дверь, - пробормотал Иван, переступая порог. Он нашел в себе силы дотащиться до дивана в своей комнате и осторожно сел. Сергей уже был рядом, заглядывал ему в лицо:
     - Что случилось?!
     - Эта дрянь... Девка... Угнала мою тачку...
     - Что?!
     - То! - Иван прилег, и голова переполнилась мерзкой мутью. - У меня, кажется, сотрясение мозга. Дай полотенце мокрое, приложу...
     Но и мокрое полотенце не помогло. Его сильно тошнило. Он предпочитал не открывать глаз. И странно, к злобе на Алию примешивалось какое-то странное чувство. Почти восхищение, как ни смешно. Девчонка его обошла. Так просто! И поступила правильно. Он бы сам на ее месте так поступил. И вот теперь она в дамках, а он в дураках! Сергей, слава Богу, молчал. Он соображал.
     - Она тебе по голове дала, что ли? - спросил он наконец.
     - Ну.
     - А чем?
     - Откуда я знаю? Какая разница! У нее в руках вроде ничего не было. Она пару раз дала по почкам, потом вырубила меня. Уложилась за минуту. И умотала на моей машине.
     - Поганка! Вот же поганка! - поразился Сергей. - Ну, ты только никому об этом не рассказывай. А то смеяться будут. Как она тебя, а?! В ней же росту метр пятьдесят, не больше. И худая, на дзюдоистку не тянет.
     - Дзюдо тут ни при чем. Она не дралась. Она меня просто избила! Представляешь?! - ответил Иван.
     И его вдруг разобрал смех. Он хмыкал, пытаясь не шевелить головой - уж очень муторно было.
     Сергей сочувственно заметил:
     - Пройдет, ты не переживай так. Тачку жалко, конечно. Да она ее бросит где-нибудь.
     - Надеюсь.
     - Зато в ментовку не поедет. Гарантия.
     - Отсюда все равно надо сваливать, - угрюмо буркнул Иван.
     Сергей не ответил. Он присел на диван и задумался. Потом спросил:
     - А работать ты сможешь?
     - Посмотрим завтра.
     - Завтра будет поздно смотреть. Завтра надо сделать одного мужика. Ранним утречком лучше всего.
     Я уже взял деньги.
     - Кто он такой? - спросил Иван.
     - Коммерсант. Фотка, адрес, номер тачки - на, погляди.
     Иван взял сперва фотографию, равнодушно на нее посмотрел, потом прочитал адрес.
     - Как же я без машины? - спросил он.
     - Машина не проблема. Может, и лучше другую взять, чтобы не примелькаться. Найдем. Сделай его, и передохнем. Прямо после дела катанем в Эмираты.
     Позагораем, на верблюдов посмотрим, шашлык покушаем в пустыне. Ну как?
     - Хорошо. - Иван закрыл глаза. - Шашлык из сайгачатины.
     - Из чего?
     - Из ничего. Так, задумался. А сюда уже не вернемся?
     - Не стоит. Сниму другую хату. - Сергей вдруг рассмеялся. - Слышишь, нас, наверное, соседи везде за гомиков принимают. Два мужика живут вместе и никого им не надо.
     - Станешь тут гомиком после этой Алии, - пробормотал Иван. - Начнешь от девчонок шарахаться.
     Ну, уела она меня. Найти бы ее. Я бы с ней по-другому поговорил.
     - Забудь об этой поганке! - посоветовал Сергей. - Она рано или поздно на нас нарвется! А машину мы найдем.
     Иван лежал неподвижно, и было неясно - слушает он друга или уже спит. Вдруг он провел правой рукой по карману брюк. Еще раз, еще. Потом проверил левый карман.
     - Ты что ищешь, Вань? - встревожился Сергей.
     - Погоди ты! - Иван, не поднимаясь, прощупал карманы куртки и вздохнул:
     - Ну, так я и знал. Нету.
     Унесла.
     - Что унесла? Она тебя еще и обокрала?
     - Блокнот унесла. Я у нее записную книжку забрал, а она ее у меня вытащила, пока я на снегу корчился! Так она что - из-за книжки меня долбанула?!
     - На черта тебе была ее книжка?
     - Сам не знаю. Подразнить ее хотел. Узнать, кто у нее тут есть из друзей. А ей, видно, этого не хотелось. При тебе-то она побоялась напасть, выждала, когда мы наедине останемся. Да, не такая она простая, как я думал!

***

     Ранним утром следующего дня коммерсант Хлопушин П.В., 1956 года рождения, москвич, был расстрелян из двух автоматов израильского производства в тот момент, когда снимал замок со своего гаража.
     Несмотря на то что вокруг было довольно оживленное движение, убийцы беспрепятственно скрылись.
     ...В Дубае Иван окончательно пришел в себя. Голова больше не кружилась, и тошнота начисто прошла. Да и мало ли было в его биографии таких ударов! Только вот Алию он не забыл. Беспокоился, рвался обратно в Москву, пока Сергей не разозлился:
     - Мы отдыхаем или нет?
     - Отдыхаем, - отмахнулся Иван. - Только отдыхай не отдыхай, а машину я хочу найти.
     - Приедем - поищем.
     - Может, уже нашлась. Я позвоню матери.
     Он позвонил ей с улицы, из автомата. Говорил минут десять и вернулся в тайский ресторанчик, где они с Сергеем обедали, с растерянным лицом.
     - Как дома дела? - приветствовал его Сергей, отрываясь от аппетитных даров моря.
     - Плохо. - Иван огляделся, но вокруг их столика русских туристов не наблюдалось. И все равно он понизил голос:
     - Машина моя нашлась.
     - Ну?! Поздравить можно?
     - Рано поздравлять. Машина стояла возле метро "Автозаводская". Стекло разбито,

магнитолу утащили, все поснимали, вплоть до ковриков. Ну, вообще все. Голая тачка осталась.
     - Ну и фиг с ним, со стеклом, - утешал его Сергей. - Новое поставишь. Магнитолу жалко, но уж как-нибудь на новую разоришься. Долларов за шестьдесят купишь спокойно. Хотя бы и здесь! Главное - машина цела. А откуда ты все узнал? От матери?
     - Ну да, к ней милиция приходила. Участковый и с ним еще какой-то тип. Спрашивали, где я, как меня найти. Мать, ясно, не знала, ничего не сказала. Я же ей не сообщаю, где живу. Это ментам не понравилось. Велели сразу, как я появлюсь, им сообщить. Взяли координаты всей родни.
     - А что они заявились? - Сергей тоже огляделся по сторонам. - Против нас ничего нет.
     - Есть. Машина.
     - Твоя, что ли?
     - Да. Держись за стол, не падай, говорю тебе! История простая. Предположительно из моей машины стреляли в одного типа. Мужик этот на телевидении работал, мать мне сказала где, но я уже не слушал.
     Понял? Заказное убийство - явное! И его сделали из моей "девяточки". - Помолчав, он добавил:
     - Я должен найти Алию. Мы летим домой. Я - сегодня ночью. Ты - через день. И там мы не встречаемся. Ты меня понял?
     Сергей поник:
     - Я же говорил, что эта поганка тебе устроит веселую жизнь... Пока это дело не кончится, работать мы не будем. А дальше что? За тобой теперь будут присматривать...
     - Там видно будет.
     ...А назавтра Иван, впервые за последний год, явился домой. Ключей у него давно уже не было. Он нажал кнопку звонка и не отпускал ее, пока мать не открыла.
     - Ванюша" ты?! - Она почему-то испугалась, увидев его.
     - Привет, мам. - Он суеверно переступил порог с правой ноги и чмокнул мать в жирную от ночного крема щеку. - Уф! Чем это ты мажешься?
     - Заходи, заходи. - Мать суетливо запирала дверь, прикладывала ладонь к губам, разглядывала сына. - Ты все-таки приехал...
     - Ну, конечно.
     - Есть будешь?
     - Буду. - Иван чувствовал себя неловко в тесной прихожей. Ему почему-то казалось, что квартира стала меньше, чем была. И мебель какая-то неузнаваемая, и неприветливо смотрит большое зеркало на стене... И мать другая.
     - Яичницу? - спрашивала мать, все еще не сводя с него испуганных глаз.
     - С помидорами, мам?
     - Сделаю. С помидорами, со свеженькими... Как ты любил...
     Глаза у нее налились влагой, а он; сердито поправил:
     - И до сих пор люблю. Не говори про меня как про покойника.
     - Это я так, прости... Давно тебя здесь не было.
     Я уже забыла когда...
     - Вот пришел же!
     Мать больше ничего не говорила. Гремела посудой, открывала воду, хлопала дверцей холодильника. Суетилась без толку, нервничала, все у нее валилось из рук. Она делала ему завтрак, а он, стоя у окна в тесной кухне, рассматривал двор, откинув занавеску. Знакомый двор, большой. Раньше напротив не было ничего, кроме пустыря. На этом пустыре они пацанами жгли костры, гоняли мяч, курили, присев на корточки и озираясь, не идет ли кто из взрослых... Хорошо тогда было, свободно. А теперь там стоят два новых высотных дома. Прежние дружки - где теперь они? Домовой, Ваньтяй, Косой? Теперь им всем по тридцать, здоровые мужики, женатые, наверное... И тополя во дворе здорово подросли. А за углом его школа - желтая, облезшая. Вон виднеется ограда.
     - Садись, кушай! - позвала его мать. - Только руки вымой.
     Он усмехнулся:
     - Конечно, я же не маленький. Да, мам, я тебе привез кое-что...
     Он сбегал в коридор, расстегнул дорожную сумку, с трудом достал оттуда пухлый черный пакет. Резко запахло овчиной.
     - Дубленка, - пояснил он. - Ма, иди сюда. Погляди, примерь.
     Но мать не обрадовалась, не стала благодарить.
     Она стояла на пороге кухни, бессильно опустив руки, глядя сквозь сына.
     - Мам, ну ты что? - обиделся он. - В конце концов, могу я тебе что-то подарить?
     - Ты мне часто что-нибудь дарил, - как-то безрадостно ответила она. - Никогда меня не забывал.
     Деньги приносил. Подарки привозил. Ванечка...
     - Ну что?!
     - Я всегда хотела спросить... Можно, да?
     - Ну?! - Он раздраженно выпрямился, дубленка ему мешала.
     Раньше у них тоже бывали такие объяснения.
     Мать никак не могла понять, откуда у ее сына такие деньги, чтобы менять машины, снимать квартиры, дарить ей подарки... Она пыталась задавать конкретные вопросы, но Иван всегда уходил от прямых ответов. Стоило ему повысить голос - и мать сникала, отступала, и сцены кончались сами собой.
     Но теперь она не собиралась сдаваться:
     - Кем ты работаешь? Кто ты по профессии?
     - Мам, ну ты даешь - поразился Иван. - Мне вот-вот тридцать стукнет! Работаю, зарабатываю! Тебе не все равно?
     - Как мне может быть все равно?! - Мать задохнулась от волнения. - Когда ты ушел из школы после восьмого класса, мне не было все равно Когда ты попал в ту компанию, я тебя оттуда вытаскивала! Я тебя искала вечером на каких-то пустырях!
     Я в милицию бегала! Я...
     Иван по-шутовски поклонился ей в ноги:
     - Спасибо тебе! Спасибо тебе, мамулечка! За милицию спасибо! Вот спасибо так спасибо!
     Но она не слушала:
     - Потом... Когда ты никак не желал работать...
     Появились какие-то ужасные девицы. Не могу забыть ту, белую, из овощного магазина... Испитая! Матерщинница жуткая! Лицо дегенератки! А вот тебе почему-то нравились именно такие! Нормальные девочки тебя не интересовали!
     - Ма, это смешно! Я уже и не помню, о ком ты говоришь? Белая из овощного?
     - От тебя пахло спиртным! - Она уже плакала. - Я хотела умереть, ты понимаешь? Умереть я хотела! Я даже поехала к твоему отцу! Я просила, чтобы он приехал, поговорил с тобой! Хоть как-то повлиял! Вспомнил, что у него есть сын! А он отказался - ему, видите ли, некогда!
     Иван в сердцах бросил на пол дубленку:
     - Ты к нему ходила?! Нет, правда?! Ты что, мам?!
     Ты это зачем?!
     - А ты не знал... А что ты вообще обо мне знал?!
     Что ты хотел знать?! - Мать вдруг стала сползать на пол вдоль косяка, закрыв лицо мокрыми от слез руками. Она уже не говорила, только тихонько подвывала.
     Иван подхватил ее, поднял. Такая легонькая! Отвел в комнату, уложил на постель. Но она села и сразу яростно продолжила:
     - Когда он нас бросил, мне ведь предлагали снова выйти замуж! И не один раз предлагали! Разве ты это знал?!
     Иван мрачно посмотрел на нее.
     - Но я тебе даже не говорила! Я ведь даже не посоветовалась с тобой, как мне быть - принять предложение или нет? Я не хотела для тебя плохого отчима! Я не хотела, чтобы тебя кто-то сломал...
     Ты был такой трудный мальчик, такой сложный,..
     На всех огрызался, как волчонок... Все держал в себе! Я решила - нет! Будем жить вдвоем, ты да я...
     Наверное, ошиблась... - Она вытерла глаза. - Уж не говоря о том, как мне трудно было одной... Нет, тебе тоже нужен был мужчина, чтобы ты хоть кого-то уважал! Потому что на меня ты всегда плевал! Да!
     - Мам!
     - Сколько я унижалась! Сколько мучилась! Все было напрасно! Все! Ты не пошел работать! Я записала тебя на работу к подруге... Пусть это была фиктивная работа, но тебе там сделали трудовую книжку!
     Я взяла эту книжку и отвела тебя в вечернюю школу! Без книжки не брали! Я думала - мой сын умный мальчик, если не хочет пока работать - пусть тогда учится! Я мечтала, что ты все поймешь, постараешься ради меня... Дура старая...
     Иван сидел на краю постели, сжав щеки кулаками, и смотрел себе под ноги. Сердце билось тяжело и яростно. Он старался не слушать.
     - И вот теперь снова приходит милиция... - проговорила мать. - Что-то они говорили... Про твою машину. Спрашивали, где ты. А я не знала!
     - Мам, про этого, с телевидения, правда? - прервал ее Иван.
     - Да. Мне этого не сказали. Я сама узнала, у нашего участкового. Мы же с ним знакомы... Еще с тех пор, как ты с той компанией водился. Помнишь Дмитрия Александровича?
     Иван фыркнул:
     - Все тот же?
     - Все тот же. Он уже на пенсию скоро уйдет. Он сперва ничего мне не хотел говорить, потом рассказал. И тут ты звонишь из Эмиратов. Ванечка, но это же не ты сделал?
     - Не я, мам.
     Мать обняла его за плечи:
     - Я знала, что не ты. Я и Дмитрию Александровичу так же сказала.
     - А он?
     - Ничего не ответил... Просил только, чтобы я тебя нашла и к нему направила. Пойдешь к нему? Он хороший человек, он разберется обязательно!
     - Я пойду.
     - Вот и правильно! - обрадовалась мать. - Если не ты сделал - чего же тебе бояться?
     - Все равно неприятно.
     - Конечно, но что делать? Ванечка, а как же это с машиной вышло? Скажешь?
     Иван махнул рукой:
     - Да нечего говорить! У меня угнали машину.
     - Да что ты?
     - Ну! Как раз угнали перед тем, как мне в Эмираты ехать. Кто-то воспользовался ею для убийства.
     Но это был не я!
     - И тем более нечего милиции бояться! - Мать совсем просветлела лицом. - Если ты был в Эмиратах - ты же не мог такое сделать?
     - Действительно, - кивнул Иван. - Так что ты не переживай, мам.
     - Ванюш, пойдем все-таки покушаешь? - Мать гладила его по плечу. - Голодный ведь.
     - Ага. А ты дубленку примеришь?
     Мать легко, как молодая, спрыгнула с постели и побежала в коридор. Принесла в комнату пакет, развернула его:
     - Ой, какая прелесть! И цвет симпатичный!
     - Да ты померь, может, плохо, - несколько самодовольно отмахнулся сын.
     Мать надела обнову, застегнула пуговицы, покрутилась посреди комнаты:
     - Замечательно! - Подошла, прижалась лбом к его макушке, прошептала:
     - Ты хороший у меня!
     Добрый!
     - Да ладно, мам. - Он старался не улыбаться. - Все будет нормально.
     Он не собирался навещать участкового в это же утро, но теперь пошел. Мать что-то в нем разбередила, и ему хотелось скорее покончить с этой историей.
     Пусть хотя бы она успокоится, а что делать дальше - он потом решит. Дорога в отделение была ему знакома - ноги сами шли. Он шел и усмехался: "Надо было хоть водки купить, выпили бы, вспомнили старое..."
     Участковый был на месте, ждать его не пришлось.
     Иван стукнул в дверь, вошел:
     - Здрасьте. Ждали? Это я, Дмитрий Александрович. Лаврушин Ваня.
     - Лаврушин?
     Участковый разогнал рукой облако едкого табачного дыма, вгляделся...
     - Точно, - протянул он. - Но я б не узнал.
     - Неужели я так изменился? - Иван старался говорить легко и нагло. - А вы вот каким были, таким и остались.
     - Брось, я почти пенсионер, - самодовольно ответил тот. - Помнишь, как я за тобой бегал? Теперь бы не догнал.
     - А я бы теперь и не побежал. - Иван тряхнул протянутую для пожатия руку и без приглашения уселся.
     - Не побежал бы? - спросил Дмитрий Александрович. - Да, ты и в самом деле изменился.
     - А что мне бегать? Я к вам сам пришел.
     - Мать передала?
     - Да... Я ей как раз на днях звонил, она мне все рассказала.
     - Мать у тебя хорошая. - Дмитрий Александрович подтолкнул к Ивану пачку отечественных сигарет:
     - Куришь еще?
     - Я свои. - Иван достал "Давидофф" и положил пачку на стол. - Угощайтесь.
     Участковый к сигаретам не притронулся. Он посмотрел на пачку, на куртку Ивана, кивнул:
     - Солидный ты стал. С виду.
     - Дмитрий Александрович, - раздраженно ответил Иван. - Я к вам вообще-то по делу пришел, а не на вечер воспоминаний. У меня машину угнали, мать сказала - вы нашли.
     - Нашли. А еще что тебе мать сказала?
     - Ничего хорошего. Будто из этой машины в телевизионщика какого-то стреляли. Это правда?
     - Правда.
     - Ну так это был не я! - Иван бросил на стол загранпаспорт. - Смотрите. Видите? Вот мои визы!
     В паспорте красовались две овальные печати с арабской вязью. В центре красной печати значилось:
     "16 NOV 1997", в центре синей: "19 NOV 1997".
     - У меня угнали машину вечером пятнадцатого, - объяснил Иван. - Утром шестнадцатого я был в Эмиратах. Девятнадцатого, то есть сегодня, вернулся. Ясно?
     - Ты, Вань, мне свой паспорт не тычь, - спокойно ответил участковый. - И не мельтеши, поговорим спокойно. Я же не утверждаю, что это ты.
     - Но думаете!
     - Э, брось. - Участковый закурил. - Я этим делом не занимаюсь, сам понимаешь. Но машина в деле твоя, Вань. И это пока наша единственная зацепка. Так что придется тебе понервничать, пока мы тут все не выясним.
     - Машина моя где?
     - Она еще у нас в работе.
     - Пальчики снимаете?
     - Все, что можно, с нее уже сняли, - пошутил участковый, но Иван даже не улыбнулся. - Да, Ванюш, тебе не повезло. Но ты все же не дергайся, я к тебе претензий не имею.
     - Я хочу знать - когда телевизионщика убили? - нервно спросил Иван.
     - Тебя это не касается, Вань. Убили его вечером шестнадцатого, когда ты там загорал в Эмиратах. Так что успокойся на этот счет.
     - Ладно, хоть так. А то вы недорого возьмете - пришьете мне это дело...
     - Выпить хочешь? - неожиданно спросил участковый, отдергивая замусоленную желтую штору и беря с подоконника бутылку. На дне бутылки плескались остатки водки.
     - Да я, честно говоря, думал захватить, - смутился Иван. - Но потом...
     - Передумал, понятно. Ну а мы вчера одного из наших поминали. - Участковый достал две пластиковые кружки и разлил водку. - Молодой парень, вроде тебя. Хулиганье нож сунуло. Давай.
     Они выпили. Закусывать было нечем, да и смешно закусывать после такой порции. Иван тоже закурил. Он все еще не понимал, чего от него хотят.
     - Где ты сейчас живешь? - спросил Дмитрий Александрович.
     - Так... Снимаю.
     - Договор есть?
     - Какой еще договор?
     - Ясное дело, хозяину неохота в налоговой инспекции с этим договором светиться. Где снимаешь?
     Иван слегка подумал и ответил:
     - Сейчас уже нигде. У матери поживу. А снимал на "Каширской".
     - Там и машину держал?
     - Да, она во дворе стояла.
     - А нашли ее наши ребята возле метро "Автозаводская". Получается, недалеко на ней уехали.
     - Дальше, чем надо, - хмуро ответил Иван. - Теперь хлопот не оберешься.
     - Ты сказал, машину вечером угнали?
     - Да.
     - Как время узнал?
     - Да я выглянул вечерком в окно - поглядеть, там она или нет. А ее нет. Спустился, туда-сюда прошелся - нету.
     - Почему в милицию не обратился?
     - Не знаю. В Эмираты собрался, отдохнуть. Не хотел задерживаться.
     - Богатый стал? - прищурился Дмитрий Александрович. - Тебе уже и на машину наплевать? Другой бы сдал путевку и стал искать свое имущество.
     - Я не богатый, я просто не люблю зря суетиться. Какая разница, когда я искать начну? Через три дня или сразу?
     - Разница большая. Это тебе повезло, что машина нашлась.
     - Нечего сказать - повезло!
     - Дай свой адрес на Каширской, - потребовал участковый.
     - Да я же сказал - больше там не живу.
     - И все равно - дай. Соседей надо опросить.
     Может, видели, кто машину угнал.
     Иван наморщил лоб, вздохнул:
     - Ну ладно. Пишите.
     Он продиктовал адрес. Адрес был не вымышленный. Иван действительно снимал там квартиру перед тем, как переехать на "Сокол". И ключи от той квартиры до сих пор были у него в кармане, хотя там они с Сергеем давно не появлялись. Уплачено было вперед, хозяин их не должен был беспокоить еще месяц как минимум. Так что Иван был спокоен - в той квартире пусть ищут, что хотят.
     - Еще что от меня надо? - спросил он.
     - Да ты не торопись. - Участковый с сожалением посмотрел на пустую бутылку. - Уж пришел, так поговорим. Ты чем занимаешься?
     - Работаю.
     - Если не секрет - кем и где?
     - Это тоже для вашего дела надо?
     - Да нет. - Дмитрий Александрович, видно, слегка обиделся - Просто интересно знать, что выходит из таких пацанов, каким ты был.
     - Ничего особенного не выходит. Работаю... Одно название. Коммерцией занимаюсь.
     - Челнок?
     - Да. Что - в налоговую погоните? - прищурился Иван.
     - Матери-то помогаешь, как я слышал. - Участковый оставил его ехидный вопрос без ответа.
     - От нее слышали?
     - И от нее тоже. И от соседей. Я же до сих пор по участку хожу.
     - А что это вы по службе не продвинулись? - спросил Иван. - Я вас лет двенадцать знаю, а вы все на том же стуле сидите.
     - Каждому свое. - Отмахнулся тот. - Зарабатываешь ты неплохо, значит. Что ж квартиру не купишь? Или не удается потребности урезать?
     Если деньги на ветер швырять, то всю жизнь будешь по съемным хатам шататься. А нужен свой дом, свой!
     - А не хочется мне иметь свой дом. Лучше снимать. Ответственности меньше. А купишь, начнешь думать - какой ремонт сделать, какую там мебель купить, унитаз чтоб лучше, чем у соседа, и прочее, прочее... - с вызовом сказал Иван. - Мне это не нужно. Я не ради мебели существую.
     - Существуешь... Хорошо сказал.
     - Ой, да ладно вам мораль читать! - разозлился парень. - Надоело!
     - А ты не злись. И спросить тебя нельзя?
     Участковый говорил с ним точно так же, как и много лет назад, и это раздражало Ивана. Неужели совсем ничего не изменилось в расположении сил?
     И он - все тот же бесправный пацан, которого все учат жизни? Он постарался взять себя в руки и смолчал. А Дмитрий Александрович продолжал спокойно расспрашивать:
     - Не женился?
     - Нет. И не собираюсь.
     - Почему же так?
     - А опять же - меньше проблем.
     - То есть тоже кого-то снимаешь? На время? - спросил тот. - Невесело получается... Что-то не то ты делаешь, Иван.
     - Ну а это уже мое личное дело, - отрезал Иван. - Мне все-таки не шестнадцать лет, и поздно мне указывать.
     - Ну прости, если я по старой привычке что не так сказал. С женитьбой, конечно, дело твое. Это у меня, наверное, уже старческое, люблю давать ненужные советы. - Участковый протянул ему руку. - Иди. Не думал я, что ты придешь.
     - Подозревали, значит?
     - Не в этом дело. Раньше бы ты точно сам не явился. А ты вон какой стал. Смотреть приятно - серьезный, деловой, при деньгах.
     Иван слушал молча, не перебивал. Ему не нравился тон, каким хвалил его участковый, хотелось заорать, грохнуть кулаком, и может, даже не по столу. Чувствовал, что тот издевается, но терпел. И участковый выдохся. Он закончил беседу:
     - Молодец, что пришел, мне теперь спокойней будет. Так ты теперь у матери?
     - Да. - Иван встал. - Вы бы ее успокоили, что ли. Она прямо из себя выходит. Скажите, что все нормально, меня не подозревают.
     - Лучше бы ты ее сам успокоил, - нахмурился участковый, - Если за мать переживаешь.
     Иван молча вышел. Постоял на улице, покурил возле крыльца. Вокруг мелькали люди в форме, слышались переговоры по рации. Но его подобная обстановка не раздражала. Он их не боялся. Ему было все равно. К матери идти не хотелось. Дел никаких не было. Ему подумалось, что ближе к вечеру, когда стемнеет, стоит наведаться в последнюю квартиру, на "Соколе". Прибраться, бросить ключи в почтовый ящик. Все равно им с Серегой там уже не жить.
     Он плохо выспался - в самолете все не удавалось устроиться поудобнее. От резкой смены температур ломило в затылке - сказывалось полученное сотрясение. И самое плохое - Алия не выходила из головы. "Найти ее надо, - думал он. - Что это за притча с телевизионщиком?" Он поискал киоск Роспечати, накупил газет. Киоскерша даже нашла ему номер "МК" двухдневной давности. Иван шел по знакомой с детства улице, выискивая подходящее место, чтобы посидеть, выпить, просмотреть прессу. Он ничего тут не узнавал.
     Наконец ему удалось найти что-то подходящее.
     Раньше в этом доме была кулинария. В детстве он любил тут покупать пирожки с печенкой. Теперь бы он к ним и не притронулся. Иван рассмотрел через витринные стекла что-то похожее на барную стойку и зашел. Он увидел белые пластиковые столики, такие же стулья, прилавок, над которым высились пирамиды из пивных банок. Взял пива, вареных креветок и расположился подальше от входа, чтобы не так дуло в спину. Как он и ожидал, в газетах почти ничего о телевизионщике не оказалось. Да и что там могло быть через целых три дня? Только в номере "МК" удалось прочитать небольшую заметку о том, что выпускающий редактор какого-то ток-шоу был убит вечером шестнадцатого ноября, на улице, во время вечерней прогулки со своей собакой. Иван никогда не слышал о таком шоу, имя редактора ему ничего не говорило. Больше в газете подробностей не было.
     - Вань, ты, что ли?
     Перед его столиком маячила какая-то женщина, он давно уже обратил на нее внимание. И она, в свою очередь, приглядывалась к нему, просто глаз не сводила. Лет тридцати с хвостиком, насквозь обесцвеченная блондинка, розовое, чуть поросячьего вида личико, густо подрисованные черным карандашом глаза. Не так густо, как у Алии, но все же... Тьфу!
     Опять на ум лезет эта Алия!
     - Вань, ты меня не узнал? - Женщина радостно придвинула к себе свободный стул. - Ну надо же! Я Галка. Галку, что ли, забыл?
     - Галку? - Иван все еще не мог ее признать, но уже что-то замаячило.
     - А картошку на пустыре пекли - помнишь? - приставала она. - А у кого картошку брали? Забыл?
     Я же из овощного вам носила!
     - О Господи Боже... - выдохнул он. - Ты, что ли. Галка?!
     - Ну!
     Баба полезла к нему целоваться, и он в ту же секунду понял, что она пьяна. Вдрызг, в стельку. Ее повело, и, чтобы не упасть, она принялась обнимать Ивана за шею. При этом она дышала ему в лицо какой-то дрянью и приговаривала:
     - Золотые же вы мои мальчики, сколько воды утекло...
     - Водки, сказала бы лучше. - Он довольно резко снял с себя ее цепкие руки и заставил ее сесть прямо. - Ты что - тут работаешь?
     - Ну. - Она смущенно оправила свой белый, в крупных пятнах халат. - Этой, ну, посудомойкой.
     А что? Тебе низко теперь со мной посидеть?
     - Почему же?
     - Тогда постой, я живенько принесу... У меня там есть...
     Она с трудом встала и удалилась куда-то за стойку. Хлопнула дверь, вздрогнули пивные пирамиды.
     Иван подумал, что пора уходить. Но не мог заставить себя встать. Свидание с прошлым, которое началось ранним утром, явно затягивалось. А он-то думал, что его теперь здесь никто не узнает...
     Галка появилась перед ним очень довольная, вооруженная бутылкой "Столичной" и двумя пирожками на тарелке.
     - Угощаю. - Она поставила все это перед ним. - Вылей ты это пиво! "Хольстен", тоже мне. Знаешь, как мы его разбавляем?
     Иван отодвинул кружку, оторвал креветке голову, высосал сладкое мясо. Разговаривать с Галкой не хотелось, да и о чем было говорить? Да, был в их жизни когда-то пустырь, а на пустыре каждый вечер загорались костры. Мальчишки сидели там, пекли на прутиках картошку, поджаривали унесенный из дому хлеб. Тут же грелись у огня своры бродячих собак. Все взрослые в районе этих собак боялись, а вот мальчишки - нет. Их псы не трогали, словно чувствовали - это существа той же породы.
     Как-то раз мальчишки, и среди них Иван, засиделись до полуночи. Костер давно прогорел, но было не холодно - самое начало лета. Иван курил, с удовольствием пуская носом дым. Курил он тогда "Космос" - сейчас бы и не прикоснулся. Его лучший друг, Косой, ворошил палкой угли, отыскивая пропавшую картофелину. Он надеялся, что ее еще можно съесть - может, не вся она сгорела. Кто там еще сидел, Иван уже не помнил. И вдруг в темноте бешено залаяли собаки. Мальчишки насторожились. Они знали - на пустырь пришел кто-то чужой. Значит, за кем-то идут родители, или пьяный забрел, или милиция, или - что еще хуже - взрослая шпана...
     - Ни хрена не вижу. - Косой вскочил и всматривался в темноту. - Нет, вроде кто-то идет. Вон там, у заборов, видишь?
     И тогда Иван тоже увидел ее. К тлеющим углям их костра нетвердой походкой шла молодая женщина. То ли больная, то ли пьяная - то быстро шла, но вдруг резко останавливалась, словно в нерешительности, а потом снова делала несколько неуверенных шагов.
     Мальчишки затаили дыхание, глядя в ее сторону.
     - Бухая, - шепнул Косой.
     Девушка наконец приблизилась настолько, что они рассмотрели ее лицо.
     - Пацаны... - жалобно сказала она. - Закурить не будет?
     Сигареты были у многих, но Иван всех опередил.
     Он протянул ей пачку "Космоса", она, пошатываясь, мотая белокурой головой, вытащила сигарету... И вдруг схватила Ивана за плечо горячей рукой. Он чуть не отпрыгнул, но потом понял - она это сделала, чтобы устоять на ногах.
     - Мерси тебе огромное, - сказала она. - А огонечка не будет?
     Иван зажег для нее спичку. Когда она прикуривала, он ее рассмотрел хорошенько. И понял - девчонка ненамного их старше, ей всего-то лет восемнадцать-двадцать, наверное. И в свете догоравшей спички она показалась ему очень красивой... А она, подняв к нему лицо, улыбнулась ласковой, пьяной, мягкой улыбкой:
     - Хорошенький какой... Блондинчик... Тебя как звать?
     - Иван, - сквозь зубы ответил он. Сквозь зубы, потому что дружки начали посмеиваться. Ванька - хорошенький! Блондинчик, ха! Хохма!
     - Иван? - переспросила она. - А меня - Галка. Я тут рядом, в овощном, работаю... Я тебя и раньше видела. Ну, чего ты?
     Она все еще опиралась на его плечо. Друзья все еще посмеивались. Больше всех старался Косой - он явно завидовал А у Ивана в горле пересохло. Он про эту Галку слышал. Никому, мол, не отказывает. Значит, можно попробовать. Он сто раз слышал, как дружки похваляются друг перед другом своими сексуальными приключениями, но почти никогда им не верил. Где, спрашивается, те девчонки, о которых они говорят? Каждый раз оказывалось, что девчонки эти живут где-то далеко, в другом районе, или вообще из Москвы уехали. Чепуха, одним словом. Сам он на этот счет ничего не выдумывал, у него девчонки еще не было. Он набрался смелости и сказал:
     - Пошли, я тебя провожу.

     - Куда? - удивилась Галка.
     - Ну а куда тебе надо?
     - А, пошел ты... - Она вдруг отпустила его плечо и разом села на землю. - Никуда не пойду. Плохо мне. Водички нету?
     Вода у ребят была, да ее выпили под картошку.
     Ни капли не осталось. Они переглядывались, пока Косой не сказал:
     - Слышь, Вань, принеси ей воды.
     - Почему я?
     - У тебя дом рядом.
     - А у тебя не рядом?
     - Мне отец так вмочит, если я сейчас приду! Сам знаешь - Косой ухмылялся. - А у тебя только мать, что она сделает?
     Иван-то знал, что может сделать мать. Она начнет плакать, и придется скорее всего остаться. Но Косой был прав. Ему сейчас и в самом деле нельзя домой.
     Вот когда отец выпьет свои законные пол-литра и завалится спать, тогда Косой вернется. А другие пацаны жили не так близко. Он решился:
     - Ладно, я схожу. Только вы не уходите отсюда, поняли?
     - Ясное дело, дождемся, - ответил Косой.
     Галка икнула, стыдливо закрыла рот ладошкой:
     - Ой, ну что за гадость...
     Иван бросился в темноту, прочь от костра. До самого дома он бежал, не переводя духа, как будто что-то случилось, надо Галку спасать. Ключей у него своих не было, пришлось позвонить. Открыла мать и сразу начала:
     - Еще позже ты прийти не мог, конечно?
     Но он ее не слушал:
     - Да ладно, ма, я сейчас.
     Он бросился на кухню, схватил какую-то банку, открыл кран. В банку с шипением бежала ледяная вода, а мать, стоя за спиной, выговаривала:
     - Сырую воду пить нельзя! Вот же кипяченая в графине. Или еще лучше - выпей чаю!
     - Да ладно, ма. - Он попытался проскользнуть в коридор, но она загородила ему путь:
     - Куда?! Опять?! Опять туда? Опять к этому жуткому Косому? К своим приятелям?!
     - Опять! - Он все же вывернулся и выскочил на лестницу. Страшно было думать, что его ждет, когда он вернется опять... И вот он уже на пустыре. Бросается туда-сюда, ищет, зовет... Но угли догорели. И где теперь сидят ребята - не поймешь.
     Наконец он услышал голос Косого:
     - Ты, Вань?
     - Я! А... Она где?
     Косой выступил из темноты, его лицо озарил огонек папиросы.
     - Да где же она? - почти выкрикнул Иван.
     - В кустах. Там, где покрышки старые валяются. - Косой показал за спину. - Иди, она ждет.
     Иван ни о чем его не спросил. Но по смущенному лицу Косого, по его виноватому голосу все понял. Его опередили... На подгибающихся ногах он прошел к кустам, раздвинул их, позвал:
     - Ты тут, Галя?
     - А? Здесь я, здесь... Иди сюда... Ты кто, а? Который?
     Он вдруг ощутил на своем лице прикосновения ее горячих мокрых пальцев. Мокрых? Почему? Ведь дождя давно не было, земля сухая. От ее пальцев резко пахло чем-то животным, и этот запах был ему противен. Он сунул ей банку и услышал, что она жадно пьет, захлебываясь, булькая, постанывая от удовольствия. Наконец бульканье затихло. Галка спросила уже более осмысленным голосом:
     - Это ты, Ванечка?
     - Я.
     - Так иди ко мне. Ты что - боишься меня, что ли? Товарищи твои вроде посмелее были...
     Он опустился на колени, нашарил рукой ее плечо, потом шею, потом полную грудь. Она хихикала и повторяла:
     - Смешной какой, ну, где ты там, давай войди...
     Домой он вернулся на рассвете. С Косым он не поссорился. Иван себе сказал: "Еще чего - терять друга из-за какой-то..." А Галка была именно какая-то. Он в нее не влюбился - не получилось. Когда понял, что она изменила ему, не дождалась, то разозлился только на нее, а не на дружков, которые воспользовались моментом. А Галка к ним стала часто ходить. Она работала в овощном продавщицей.
     Весь день вешала картошку, свеклу, апельсины под праздники. Выпивала в подсобке, курила прямо за прилавком, никого не признавала, материла покупателей, особенно обожала обложить крупным, крепким матом военных. "Эти - самые тупые, - говорила она. - Уж это - конец света, полный пипeц..." Еe не увольняли, потому что Галкина мать работала в том же магазине уборщицей. Когда-то стояла за прилавком, но по причине беспробудного пьянства была снята с должности - нахамила кому не надо было, из начальства... Но друзья в магазине жалели пьянчужку и терпели ее беспутную дочку. Отец у Галки отсутствовал - пребывал в местах не столь отдаленных. Раз в полгода мать паковала передачки, покупала плацкартный билет и катила в Туву, на свидание. Возвращалась опухшая от слез и водки и несколько дней не работала, поучала Галку, как надо жить...
     А Галка зверела от таких поучений и удирала из дому куда придется. На пустыре ей понравилось.
     У ребят с ее легкой руки завелась выпивка. Деньги не проблема - выручала складчина. Косой всегда мог вытянуть у отца рубль-другой, когда тот уснет, прочие тоже подворовывали у родителей. Иван от них позорно отставал. Ему тоже надо было скидываться в общий котел, но только вот у матери он брать не мог. Все решил случай... И как раз с подачи Галки.
     Как-то в сумерках ребята шли по пустырю большой компанией. Шли костер разжигать. Бутылку они уже приобрели. Галка принесла картошки, еще кто-то колбасы... Впереди, среди желтой осенней травы, замаячил какой-то ворох тряпья. Сперва подумали - кто-то старое пальто выкинул. Подошли ближе и увидели - на земле лежит и спит пьяным сном какой-то мужик. Рассмотрели его, потолкали ногами, посмеялись - хорошо уделался дядя! А Галка вдруг опустилась на колени и, ни слова не говоря, стала лезть к пьяному в карманы. Ребята ничуть не смутились. Какая разница, у кого брать - у отца с матерью или вот у такого? Иван тоже молчаливо одобрил ее поведение. Он бы и сам так смог - уж очень ему надоело выпивать за чужой счет. Из-за этого падал его авторитет - а ведь он был среди дружков самый сильный и симпатичный... Раньше его уважали, а теперь что?
     Он прикрикнул на Галку:
     - Эй, не лезь, я сам!
     Оттолкнул ее и быстро, как будто занимался этим всю жизнь, обшарил пьяному карманы. Сперва нашелся скомканный носовой платок, который Иван с отвращением выкинул. Потом обнаружилась помятая пачка "Примы". Ее он отдал ребятам. Его разобрал азарт: что он еще найдет? Следующим призом был кошелек. Потрепанный такой коричневый кошелечек. Иван отстегнул кнопочку, заглянул.
     - Есть кое-что, - сказал он и сунул кошелек в карман. В свой карман, разумеется.
     И тут пьяный вдруг зашевелился. Разомкнул опухшие губы, забормотал что-то, приоткрыл глаз... Увидел Ивана и сразу заматерился:
     - Щененок, сука такая, пошел отсюда на...
     Косой засмеялся. Галка хихикнула. Иван их уже не слышал. Откуда взялась эта холодная ненависть к пьяному? Ведь он видел его первый раз в жизни. И разве он так уж сильно на него обиделся? Тоже нет.
     Но все случилось как-то само собой - нога Ивана поднялась и с силой опустилась на лицо жертве. Тот вскрикнул, а вот ребята разом замолчали. Эта тишина за спиной опьянила Ивана. Он бил пьяного ногами расчетливо, безжалостно. Нет, он его не просто бил. Он его убивал.
     - Хватит, Вань, хорош, ну? - Косой схватил друга сзади под локти, попытался оттащить.
     Иван двинул ему локтем в живот так, что Косой отскочил и крикнул:
     - Да ты ж убьешь его!
     - Убью! - подтвердил Иван и нанес пьяному еще пару ударов. Но это было уже лишним - тот не шевелился. И тут Иван на него посмотрел. Когда бил - не очень-то рассматривал. А теперь увидел, что сотворил - что можно сотворить с человеком. Он круто развернулся и пошел прочь. Он не оборачивался.
     Страшно было подумать, что ребята за ним не пошли. Значит, он останется один. Навсегда один.
     - Ваньк! - Его догонял Косой.
     Иван остановился, обернулся. Он был готов к любому ответу. Сейчас он бы врезал даже Косому. Но тут же все его мышцы расслабились и стало так хорошо, так спокойно... За ним шли ребята. Все до одного. И Галка бежала следом, и она ему даже улыбалась, как будто обращая все в шутку.
     - Ваньк, ты не переживай, он живой, паскуда.
     Мы его пошевелили, отдышится, ничего, он здоровый... - Косой сплюнул, вынул трофейную пачку "Примы", спросил:
     - Покурим?
     Иван с наслаждением затянулся едким дымом, ребята мигом расхватали всю пачку, до последней папироски. А Косой, пуская дым через нос, важно, по-взрослому рассуждал:
     - Так ему и надо. Правильно ты ему вмазал. Не будет сюда лазить. Не нужны нам тут чужие! Вон ребята из соседнего района - они никого на свою территорию не пускают. А у нас что?
     Иван достал кошелек, открыл, на глазах у дружков пересчитал деньги.
     - Тридцать два рубля с копейками, - сказал он деловым, хозяйственным тоном. - Ну, сегодня, значит, гуляем!
     Галка радостно взвизгнула.

***

     И вот теперь Галка сидела перед ним. И ему совсем не хотелось ее видеть.
     - А наших тут теперь никого нет, - пьяно улыбалась женщина. - Друг у тебя был, как его?
     - Косой? И что с ним? - невольно заинтересовался Иван. - Куда он делся?
     - А я откуда знаю? Пропал, и все. И остальные тоже. Наверное, переехали куда-то... А я вот... Тяну СВОЮ ЛЯМКУ.
     - А из магазина почему ушла? - вяло спросил он. Ему вовсе не хотелось этого знать, просто надо было что-то говорить.
     - Там этот сделали... Еврей-ремонт. И моя рожа на фоне этого ремонта никак не смотрелась. Ясно? - сердито ответила Галка.
     - Ясно. Да ты пей, пей! - И он налил ей еще водки. Сам он не пил.
     Галка наконец обратила внимание на ворох газет, лежавших на краю стола. Удивилась:
     - Это твое?
     - Мое.
     - Читающий стал? Серьезный?
     - Да нет. Это сегодня что-то... Настроение было, вот и купил. Забери их себе.
     - А пиво твое можно допить? - спросила она, без спроса ухватываясь за кружку.
     - Да, разумеется. На здоровье. Ладно, Галь, я пошел.
     Он встал и, не обращая внимания на ее просьбы "посидеть еще", вышел, оставив на столе все газеты и недопитое пиво. Галка, слава Богу, была уже в таком состоянии, что пойти за ним не смогла, хотя очень хотела...
     На углу улицы Иван обнаружил исправный таксофон - для этого района просто чудо! Поколебался, достал жетончик и накрутил номер...
     - Мам, - сказал он, когда услышал знакомый голос. - Все в порядке. Я был в милиции. Успокаивайся уже, хватит.
     - Ты где? - тревожно спросила мать.
     - У друга одного; Мам, я ночевать у тебя сегодня не буду.
     - Но ты же обещая...
     - Мам, не могу я, прости. Я уже отвык. Вещи мои пусть у тебя пока постоят, ладно?
     Она еще что-то говорила, но он уже сказал "пока" и повесил трубку.

Глава 3

     Ирина, жена погибшего редактора ток-шоу "Перевертыши", только что вернулась с кладбища. Мужа похоронили... Так быстро, так поспешно! Эта поспешность казалась ей позорной. И она никак не могла прийти в себя, понять, что его больше нет и не будет. Нигде, никогда. Три дня назад он еще был здесь, с ней... Как всегда, приехал с работы очень поздно - в начале первого часа ночи. В газетах написали - был убит шестнадцатого. А на самом деле - семнадцатого, в час ночи. Но она уже никого не поправляла - разве не все равно?
     ...Муж приехал, поднялся в квартиру, она открыла ему дверь. Даже не переступил порога, сразу сказал ей:
     - Ириш, быстренько прицепи Плюшке поводок, я с ней пробегусь.
     Она прицепила поводок к ошейнику Плюшки - любимой собаки, старой белой болонки с кривыми ревматическими коленками. Он взял собаку и ушел.
     Минут через пять она, разогревая на кухне ужин для мужа, услышала на улице какой-то громкий звук.
     Похоже было на выстрел, хотя кто сейчас разберет - у детей столько хлопушек и петард, просто житья нет! Суп давно искипелся на плите, она его выключила, а Костя все не возвращался. Потом она услышала за входной дверью собачий лай и громкое царапанье когтей. Бросилась открывать... Плюшка была одна, поводок волочился за нею по бетонным ступеням лестницы. Собака влетела в квартиру и забилась в дальний угол. Никакими силами нельзя было ее оттуда вытащить. Ирина выглянула в подъезд, позвала мужа:
     - Костя?
     И еще раз покричала, но негромко, чтобы не разбудить соседей. Она уже в тот миг поняла: что-то случилось. Набросила на халат пальто и прямо как была, в тапочках, побежала вниз. На улице - пустота, в лужах блестят огни фонарей. И ни души, никого. Она побежала направо, налево, она металась туда-сюда, не понимая, где его искать, куда он пропал. И нашла его наконец за торцом их дома. Он лежал под стеной, повернувшись на живот, согнув ноги. Подумала сперва, что ему плохо с сердцем или что упал и сломал ногу, руку...
     - Костя! Костенька! - Она пыталась растолкать его, поднять, посмотреть в лицо. А он молчал. Потом она увидела кровь - много крови. Поняла, что надо вызывать "скорую", милицию... Но как она могла его тут бросить? Одного?!
     Потом она все же каким-то чудом оказалась дома.
     Как туда прибежала - не помнила. Стала звонить в милицию, потом в "Скорую", потом опять в милицию - ей казалось, что они очень долго не едут. Побежала назад, к мужу... Потом вокруг нее оказалось много народу. Мигали синие огоньки на машинах, слышались громкие переговоры по рации. Она стояла в ледяной ноябрьской луже, утонув в ней по щиколотку, и не чувствовала холода. Потеряла тапочку, наклонилась, нашла ее, обулась, пошла домой. Вот и все. А потом был следователь, дурацкие вопросы, звонки с телестудии, деньги, собранные Костиными сослуживцами. И такие быстрые похороны, все на скорую руку... Никто из его сослуживцев не остался на поминки, хотя она всех звала, на кладбище заглядывала каждому в лицо, говорила:
     - Пожалуйста, зайдите...
     Никто не захотел. Все врали, отводя глаза, что срочная работа, что они не смогут, что теперь, когда выпускающего редактора нет, на всех наваливается новый груз забот...
     Она вернулась домой одна. И вот только теперь, стоя в пустой квартире, она обнаружила, что Плюшка пропала.
     Ирина ходила по квартире, искала в самых немыслимых местах, звала:
     - Плюш, Плюш, Плюш... Ничего не понимаю!
     Плюш, Плюш, Плюшенька...
     Она пыталась вспомнить, когда в последний раз видела собаку, когда с ней гуляла. В голове был полный сумбур. Она сходила на кухню, где стояла Плюшкина еда. Проверила миску - полно засохшей гречневой каши. А когда она варила кашу? Как раз в тот день, когда Костю убили. Плюшка получила свежую порцию... И не успела ее съесть. Значит, собака убежала тогда же, вскоре после того, как вернулась домой без хозяина... Убежала с волочащимся поводком... Ведь квартира долго стояла открытой. А Ирине в ту ночь, конечно, было не до собаки.
     - Еще и собака! - сказала она, и это как будто сломало в ней последнюю плотину - женщина опустилась на табурет и разрыдалась. Все эти дни не получалось заплакать, ходила будто каменная.
     А вот теперь удалось... Она плакала с наслаждением, она изголодалась по слезам, ей это было необходимо.
     Зазвонил телефон. Ей не хотелось подниматься, вытирать слезы, отвечать. Но она все же сделала это.
     Услышала знакомый мужской голос:
     - Ирочка, ты одна?
     В первый момент она не нашлась что Ответить.
     Потом все же выдавила из себя:
     Ты что - газет не читал?
     - А что? - удивился звонивший. - Война, что ли, началась?
     - Костю убили.
     - Костю?! - На том конце провода с трудом усваивали новость. - Какого? Твоего, что ли?
     - Моего?! Он сейчас уже ничей! Ничей! Никому он не нужен! Никто из этих... Оттуда... Даже на поминки не остался!
     - Так ты одна? - настаивал звонивший.
     - Да! - истерично выкрикнула Ирина. - Да, я теперь одна - радуйся! - И бросила трубку.
     Ее трясло, но слезы высохли. Она знала - приедет. Не знала только, открывать ему дверь или нет.
     И в конце концов, чтобы не мучиться этим вопросом в последний момент, подошла к двери и отперла все замки. Оттянула в сторону защелку, зафиксировала ее и оставила дверь приоткрытой сантиметра на три. После чего вернулась в спальню, открыла шкафчик для постельного белья и вынула из-под стопки отглаженных простыней плоскую бутылку виски. Отвинтила крышку, присосалась к горлышку. Стало как будто полегче. К таким "утешениям" она привыкла уже давно, но алкоголиком себя искренне не считала.
     Ирина легла на постель, закрыла глаза. Света она не зажигала. На улице почти стемнело, день выдался очень пасмурный, черный день. Во всех смыслах черный. Она замерзла на кладбище и, чтобы согреться, еще раз основательно приложилась к бутылке. Теперь ей было совсем хорошо. Она знала - он приедет.
     - Ты с ума сошла?!
     Она так и подскочила, услышав над собой резкий голос. Оказывается, ей удалось задремать, и она не заметила, как он вошел. Над кроватью маячило темное пятно, пятно потянулось к изголовью и включило настенное бра. Ирина зажмурилась, закрыла глаза ладонями, отвернулась:
     - Убери!
     - Ты с ума сошла, - повторил он, скидывая пальто и садясь рядом с ней на постель. - Открыла дверь настежь, я уже думал - тебя тоже убили!
     - Глупости.
     - Никакие не глупости, надо быть осторожнее!
     Что ты говорила про Костю? Это все правда?
     - Его убили. Это было во многих газетах. Ты прозевал такое событие... - Она села на постели, все еще стараясь отвернуться от света. - Голова просто раскалывается.
     Он увидел бутылку рядом с ней на одеяле, поднял, поболтал.
     - Виски?
     - А ты думал - чай?
     Он поставил бутылку на пол и слегка тряхнул Ирину за плечи:
     - Ты напилась?
     - Ничуть. Я бы напилась, если б компания нашлась. Но никто с телевидения на поминки не остался. Саш, а ты как насчет этого? Помянем?
     Он все еще держал ее за плечи и разглядывал в упор. Потом отнял руки, отвернулся, достал сигареты. Ирина услышала его голос:
     - Как это случилось?
     - Его застрелили, - механическим голосом заговорила она. Эту историю ей уже пришлось рассказывать раз двадцать. - Он вернулся с работы, пошел с Плюшкой гулять и получил пулю в голову. Умер сразу. Кстати, Плюшка пропала.
     - Не понял?
     - Сбежала в ту же ночь.
     - А... Найдется, - равнодушно бросил он. - Собаки часто выкидывают такие штуки.
     - А мне кажется, она убежала навсегда.
     - Может, украли?
     - Кому она нужна, такая старая? - возразила Ирина. - И красотой собака не блистала... Ты лучше скажи, что обо всем этом думаешь?
     - Ну, пулю в голову никто просто так не получает, - рассудительно сказал он. - Я думаю, это все не случайно.
     - Молодец. Следователь думает так же. Спрашивал, не было ли у него врагов.
     - А ты что сказала?
     - Я ответила, что это предстоит выяснять им самим. Потому что я никого не знаю.
     - Что ж, ответила ты ему так, чтобы не создавать себе лишних проблем, - вздохнул он. - Но ты на самом деле не понимаешь, кто и за что мог так с ним обойтись?
     - Откуда мне знать? - поморщилась она. - Я знаю одно - с тех пор, как он пошел работать на телевидение, все у нас резко изменилось. И если раньше у него наверняка не было врагов, то теперь...
     - Ну, понятно. В это лучше не лезть.
     - А я и не лезу" Только это был не того масштаба теледеятель, чтобы кто-то с ним так разбирался. Да кто он был такой? Реклама ему не подчинялась, эфирного времени он не продавал. И платили не так чтобы мною...
     - И все же ты думаешь, что это кто-то из тамошних господ?
     - Ничего я не думаю. - Она прижалась лбом к его спине. - Сашенька, я так боюсь...
     - Чего?
     - Что это все будет продолжаться.
     - И оставляешь дверь открытой? И говоришь следователю, что ничего не знаешь? Ирина! Ты что - даже мне не хочешь все рассказать?
     Вместо ответа, она всхлипнула. Тут он наконец обернулся и обнял ее:
     - Ну, прекращай. Не хочешь говорить - молчи.
     Только пеняй потом на себя!
     - Знаю... Тебе все равно, что будет со мной. Ты бы даже хотел, чтобы я исчезла...
     - Ну, это уже истерика! - рассердился он. - Знаешь, тебе лучше отсюда на время уехать. Уж это ты можешь сделать!
     - Уехать? Куда? - горько спросила она. - К тебе, что ли?
     Он поморщился:
     - Не надо иронизировать.
     - А я и не иронизирую. Ты дал совет уехать, а я только спросила... Представляю, как бы обрадовалась твоя Наташа, если бы я приехала к вам с вещичками... А что? Может, это нам знак свыше, чтобы все разорвать?
     - Ира, я тебя очень прошу! - Он сразу замкнулся, как всегда, когда она заводила подобные речи. - Сколько мы об этом говорили?
     - Много, ты прав. Но все же недостаточно. Помнишь, как мы прятались друг за друга в первый наш год? Кому из нас сделать первый шаг? Кому первому поставить перед фактом свою половину? Видишь, я свой шаг сделала...
     Она не ожидала от него такой реакции - он резко отодвинулся, глаза стали бешеными.
     - Думай, что болтаешь!
     - Это была шутка. - Она едва шевелила помертвевшими губами. - Что - пьяная вдова не имеет права пошутить?
     - Ты только следователю такого не сболтни!
     - Не бойся, я ему даже про тебя не сказала. А ведь могла. Могла сообщить, что ты давно мечтал устранить моего супруга, чтобы жениться на мне. Только вот...
     Версия не правдоподобная. Ты ведь тоже женат. И вообще - не такая уж я писаная красавица, чтобы из-за меня убивать человека.
     - Иришка, успокойся, - беспомощно попросил он. - Прости меня, ну, прости...
     Они были ровесники, и в этом году им исполнилось по двадцать девять лет. Дни рождения они отмечали отдельно друг от друга. Саша - с друзьями из Киноцентра, которые знали Ирину, но не знали, в каких она отношениях с Сашей. Она - с двумя подружками, которые ничего о Саше не знали. Об их отношениях вообще мало кто знал. А длились эти отношения вот уже пятый год...
     Саша и Ирина познакомились во ВГИКе восемь лет назад. Оба тогда учились на актерском отделении, но у разных мастеров. Ирина тогда носила гриву распущенных рыжих волос, спутанных в мелкие колечки. Грива доходила до пояса, и в этих джунглях сломалась не одна расческа. У нее была сухощавая, спортивная фигурка так называемого американского покроя, причем спортом она никогда не занималась, отчаянно курила и спокойно объедалась при каждом удобном случае. А вот Саша, напротив, был помешан на спорте. Невысокий, подвижный, веселый парень, не очень похожий на актера... Познакомились они на вечеринке в общежитии ВГИКа, на чьем-то дне рождения...
     Ира тогда страшно напилась. Напивалась она быстро и тогда начинала творить и говорить несуразные глупости. Потом ей всегда было стыдно и она давала себе зарок не пить. Но не слишком старалась выполнить его...
     - Ма-ла-дой человек! - кричала она, протягивая пустую кружку. - Я кого прошу?! Да, тебя, именно тебя, в белой рубашке! Налей вина и дай мне вон тот бутерброд!
     Парень, к которому она обращалась, беспрекословно выполнил все ее требования и сел рядом, на казенную кровать с продавленным матрацем. Оглушительно гремел магнитофон, "АББА" была слышна во всем коридоре. Ира хлебнула из кружки дешевого красного вина, поморщилась и со словами:
     "Как можно давать гостям такую гадость!" - выбежала из комнаты. Ей внезапно стало плохо.
     Минут через двадцать, когда она умылась в туалете и привела в порядок платье, ей было уже невыносимо стыдно. Она протрезвела, и голова постепенно прояснилась. Кажется, она орала, танцевала на столе, разбила несколько предметов сервировки, оскорбила подружку, назвав ее "Мурлин Мурло е....я". Ну и что с того, что эта девчонка старается подражать легендарной кинозвезде? А кто не старается кому-то подражать? Ира с досады чуть кулаком по зеркалу не стукнула. У нее начинался похмельный приступ самоистязания, когда все представлялось в черном-пречерном свете... Да и в довершение всего ей придется сейчас вернуться в комнату, потому что она там забыла сумочку, а без сумочки никуда не денешься. Там лежат все ее деньги, проездной, косметика, расческа, в которой очень нуждались ее волосы...
     Ира обреченно побрела обратно. В коридоре неподалеку от той самой комнаты она увидела смутно знакомого ей молодого человека в белой рубашке. "Наверное, из той компании, - подумала она. - Надо воспользоваться случаем".
     - Извини, ты мне не вынесешь мою сумочку? - спросила она его. - Хочу уйти по-английски, но без сумочки никак...
     Парень даже "ладно" в ответ не сказал - он просто вошел в комнату и через минуту вернулся именно с тем, что она просила. Ей даже не пришлось описать свою сумочку, чтобы он не перепутал. А ведь так трудно описать какую-то вещь мужчине!
     - Мерси. - Она старалась не смотреть ему в лицо, потому что смутно помнила - с этим парнем она, кажется, тоже поругалась или что-то в этом роде. Ира уже совсем собралась уходить, как вдруг он неожиданно предложил:
     - Проводить тебя?
     - А, не стоит... - Ей хотелось исчезнуть отсюда как можно скорее, а этот парень ей был совсем не нужен.
     - Ну, все равно, пойдем вместе. - Парень был настойчив и не слушал ее слабых возражений. - Мне это все уже не нравится. Там началась дикая оргия.
     Скоро будут морды бить.
     Они вместе вышли из общаги, и тут он снова проявил заботу:
     - Поймать тебе машину?
     - Мне? - удивилась она. На свежем воздухе Ира окончательно протрезвела и вспомнила - этот парень тоже может иметь к ней претензии, ему она тоже что-то такое сказанула... Вздохнула и извинилась:
     - Ты прости, если я там, наверху, что-то не так сделала... На меня иногда находит.
     - Тебя Ира звать? - спросил он, вместо того чтобы принять ее объяснения.
     - Да.
     - А почему ты так трагично это говоришь? - улыбнулся он.
     - Да нипочему, так... Настроение плохое. А тебя как звать?
     - Саша.
     - Ты тоже на актерском?
     - Это надо понимать так, что и ты актриса? - переспросил он и взял ее под руку.
     Это было кстати - физическая и моральная поддержка ей бы не помешала. Ира шла рядом с ним по вечерней Москве, стараясь не подвернуть ногу, - в тот раз на ней были туфли на невообразимо огромном каблуке. В этих туфлях она была выше своего кавалера, но это ее не смущало. Она была выше не только кавалера, но и подобных предрассудков. И вообще высокого мнения о себе. Особенно в тот вечер.
     На ней было новое джинсовое платье, бледно-голубое, на плече болталась "кооперативная" черная сумочка на золотой цепи... Туфли были тоже черные, лакированные, на подкованных золотом шпильках.
     Если бы ей кто сказал, что все эти вещи не подходят друг к другу, она бы страшно удивилась. Но в тот сумбурный год ее такие вопросы вообще не волновали. Да и денег на наряды не было, если уж на то пошло... Все это было не главное! А главное то, что она молода, красива и талантлива!
     - А что - ты не заметил, что я актриса? - спросила она. - Видел, как я изображала пьяную?
     - Ты была пьяной.
     - Изображала! Конечно, я выпила - не отрицаю.
     Но я вовсе не была такой невменяемой.
     - Знаешь, что я тебе скажу? - возразил он. - Если актер пьян, он никогда не сыграет пьяного.
     Получится полная чепуха. А вот тебе пример: Бурков разве пьет? А играет сплошных алкашей. А как насчет Андрея Мягкова? "С легким паром" вспомни?! Да у него же там ни в одном глазу!
     - Ой, хватит примеры из истории приводить, - отмахнулась она.
     Некоторое время они шли молча. Потом она стала колебаться - как поступить дальше? Принять его предложение поймать машину? Уехать домой? А если уехать, то как - с ним или без него? А если с ним - как

отнесется к этому мама? А папа? Ой нет, о папе лучше вообще не думать... Так она его к себе и не пригласила, и они как-то незаметно спустились в метро, где и распрощались. Потом они встречались во ВГИКе, здоровались, болтали на лестнице, ходили друг к другу на курсовые показы. Но дальше этого дело никак не заходило. Ирина в то время как раз переживала ряд любовных приключений.
     Первое приключение было платоническим - она влюбилась в своего мастера. А мастер взаимностью не ответил. Она чахла, сохла, смотрела на него собачьими глазами, пока не сказала себе, что это глупость. И любовь немедленно прошла. Потом предметом ее увлечения стал парень с художественного отделения. Он водил ее к себе в мастерскую, где они часами целовались, а потом выпивали бутылку вина и.., разъезжались по домам. Ей было неясно, любовь это или нет? Потом она все же решила, что любовь, и в один прекрасный вечер поехала к нему на дачу, куда он давно уже ее звал.
     Этот роман протекал бурно, у всех на глазах. У художника оказалась невеста - некая Валерия, не из ВГИКа, особочка с большими претензиями. Эта Валерия отравляла им жизнь, приезжая на дачу без приглашения, вламываясь к ним в мастерскую. Это была уже "их" мастерская. Кончился очередной визит Валерии очень некрасивой сценой... Ира с ней подралась, но Валерия ушла победительницей, унося в сжатом кулачке пару прядок рыжих волос. А художник, глядя, "как бабы цапаются", бешено хохотал, развалившись на поломанной тахте для натурщиков...
     После этого Ира остригла свои злосчастные волосы, обесцветила их большим количеством перекиси и всему институту объявила, что любовь кончилась.
     В ту пору она пила больше, чем обычно, ей уже не нужен был повод и компания. Почти забросила учебу, мастер стал забывать сперва ее имя, потом - ее лицо. Ира нашла себе нового обожателя, никак не связанного с миром кино. Он приезжал за ней в институт на машине и увозил на весь вечер веселиться, пропивать шальные деньги. У него было несколько коммерческих ларьков на Ленинском проспекте и труднопроизносимое восточное имя... С Сашей она тогда совсем не виделась. Она даже забыла, что он есть на свете. Их столкнул очередной случай...
     Это было незадолго до сдачи курсовых лент. Ира между пьянками и истериками успела сняться в короткометражной художественной картине одного из выпускников. Роль у нее была небольшая - она должна была изображать грубую официантку, которая обслуживает какую-то влюбленную пару в