Андрей ИЛЬИН

OCR: Sergius - s sergius@pisem.net

 

                              ДЕВЯТЬ НЕГРИТЯТ

 

 

 

ONLINE БИБЛИОТЕКА

 

http://www.bestlibrary.ru

 

#

 

 

                                   Анонс

 

     Сначала  произошел  несчастный  случай,  в  результате  которого  погиб

человек.  Потом  последовало  самоубийство.  Потом  -  убийство.   Все   это

выглядело бы страшно в любом месте. А  на  борту  международной  космической

станции эти происшествия выглядят просто ужасающе. Кто из девяти  обитателей

станции  -  убийца?  Подозреваются  все.  А  меж  тем  таинственный   убийца

выдвигает свои требования президентам России и Америки, обещая в  случае  их

неисполнения по одному убивать обитателей станции. И тут же доказывает,  что

его угрозы не шутка...

 

 

                       КАЗАХСТАН. КОСМОДРОМ БАЙКОНУР

                           За два часа до старта

 

     Степь...  Куда  ни  глянь  -  только  степь.  Только  поросшие  жестким

кустарником холмики, кусты  перекати-поля,  несущиеся  неизвестно  откуда  и

куда,  замершие  неподвижными  столбиками   возле   своих   нор   "байбаки",

пересохшие русла рек и выбеленные солнцем черепа и кости  загнанных  волками

и съеденных сайгаков. И больше - ничего: ни человека,  ни  здания,  ни  даже

случайного деревца на многие сотни километров. Глазу не за что зацепиться.

     Степь... Которая была такой и сто, и двести, и двести тысяч лет  назад.

Неизменная, как вечность. Которая сама - вечность.

     И вдруг - стол.  Вдавленное  в  тело  степи  циклопическое  сооружение,

состоящее из миллионов тонн первоклассного бетона и металлической арматуры.

     Не просто стол - стартовый стол. Посреди которого,  как  положено,  раз

уж он стол, - одинокая, словно бутылка шампанского, ракета.

     И рядом микроскопический в сравнении с ней, хотя на  самом  деле  очень

Большой человек - ее генеральный конструктор. Или просто генеральный.

     От которого теперь зависело все!..

     Генеральный прошел несколько шагов и встал, расставив ноги. Встал  чуть

картинно, потому что знал, что сейчас за ним наблюдают десятки глаз.

     Он встал и не поднял ладонь козырьком к глазам, вглядываясь в  даль,  а

опустил руки вниз. К ширинке. Нащупал молнию и потянул ее вниз.

     Вжжи-ик!

     Он расстегнул молнию, покопался  где-то  внутри  штанов  и  что-то  там

вытащил. После чего на минуту замер...

     Из-за  горизонта,  из-за   нескончаемых   гряд   приплюснутых   холмов,

навстречу генеральному выкатилось солнце. И осветило его фигуру, его руки  и

то, что было у него в руках.

     Это было феерическое зрелище  -  огромный,  чуть  приплюснутый,  словно

прижатый к горизонту, диск солнца и посреди него темная, почти  растворенная

в оранжевых лучах человеческая фигура.

     Генерального!..

     Который сосредоточенно пыжился и  даже  немного  пыхтел  и  постанывал,

всячески помогая себе...

     Но у него все  равно  ничего  не  получалось!  Вообще  -  ничего!  Хотя

накануне он выпил залпом целый литр минералки.

     "Черт возьми, нужно было выпить не  литр,  а  два.  Или  даже  три!"  -

запоздало сожалел он.

     Солнце все-таки оторвалось от горизонта и, превратившись  в  правильный

круг, поплыло над землей. С солнцем проблем не было...

     А генеральный все никак не мог справиться со своим делом.

     Успех старта повис... ну, пусть на волоске!..

     Ну же - ну-у!..

     Наконец у него стало что-то получаться...

     На иссушенную землю, сверкнув  в  лучах  солнца,  упала  первая  капля.

Потом вторая.  Потом  третья.  Потом,  вызвав  вздох  всеобщего  облегчения,

зажурчала, низвергаясь вниз и рассыпаясь брызгами, струя.

     Уф...

     Теперь все должно было пойти как надо.

     И закончиться очень хорошо.

     Так посчитали все.

     И ошиблись...

 

 

             США. МЫС КАНАВЕРАЛ. КОСМОДРОМ ИМЕНИ ДЖОНА КЕННЕДИ

                               Час до старта

 

     Астронавты были оживлены и веселы, улыбаясь в объективы  ослепительными

американскими улыбками. Хотя - не все были американцами.

     Они  только  что  попрощались  со  своими  присутствующими  на   старте

близкими и вот-вот-должны были занять свои места в "челноке".

     Они уходили друг за другом, часто оборачиваясь, улыбаясь  и  приветливо

помахивая руками. Последним, как принято, шел командир Рональд Селлерс.

     Он шел последним, и поэтому все видео - и фотокамеры  были  обращены  к

нему. И словно чувствуя это, он повернулся,  еще  раз  улыбнулся  и  помахал

рукой, показав два разведенных в стороны пальца.

     Помахал, наверное, своим родственникам. Но  его  лицо,  его  прощальную

улыбку, его фигуру и его сложенные буквой V пальцы увидела вся  Америка.  И,

значит, весь мир!

     - O'key! - сказал командир. - Все будет хорошо!..

 

 

              ОФИС СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ "ИНДЖЕРИ ИНКОРПОРЕЙТЕД"

                            За полгода до старта

 

     - Я бы хотел у вас застраховаться.

     - O'key, мы рады помочь вам! Мы можем застраховать  ваше  имущество  от

наводнения, засухи, торнадо, падения астероида, атомной войны, развода...

     - Меня не интересует страхование имущества.

     - О, я понимаю вас! Жить становится  все  более  опасно  -  террористы,

гангстеры, маньяки, насильники... Я просто не понимаю, как  люди  умудряются

доживать до преклонного возраста! Мы можем застраховать вас всего,  можем  -

отдельные, наиболее ценные части вашего тела.

     - Как это?

     - О, это очень просто и очень модно! Теперь  все  страхуют  вс„!  Можно

застраховать руку, если вы скрипач, ноги, если вы футболист, бюст,  если  вы

модель "Плейбоя". Все, что угодно! Что  вам  угодно.  Если  между  нами,  то

неделю назад мы застраховали...

     Агент наклонился к самому уху посетителя.

     - Вы что - серьезно?!

     - Совершенно! Клиент оценил страхуемый орган  в  полмиллиона  долларов,

оговорив все возможные страховые случаи! В том числе  полную  или  частичную

утрату  Страхуемого  органа  в  результате  нападения  акул,  крокодилов   и

пираний, огнестрельных и ножевых ранений, дорожно-транспортных  происшествий

и несчастного случая на производстве.

     - ???

     - Видите ли, он работает в сфере стрип-услуг и  утверждает,  что  дамы,

которые видят страхуемый орган, просто рвут его из рук! И он опасается,  что

могут оторвать вовсе. Или откусить.  И  тогда  он  останется  без  работы  и

средств  к  существованию!  А  теперь  -  нет,  теперь  мы  гарантируем  ему

безбедную жизнь!

     - То есть если у него оторвут?..

     - То мы тут же выплатим ему полмиллиона долларов!  Конечно,  контрактом

оговорено,  что  до  того,  как  застраховать  клиента,  мы  должны  оценить

изначальное состояние страхуемого объекта. То есть,  если  это,  к  примеру,

бюст, то прежде, чем его застраховать, мы убеждаемся, что  он  соответствует

описанию и не имеет никаких явных или скрытых дефектов. Для чего  привлекаем

самых известных в данной области экспертов, которые оценивают  внешний  вид,

форму,  упругость,  вес  и  состояние  страхуемого   органа   и   составляют

соответствующее  заключение.  Потому  что  уже  имели  место  случаи,  когда

клиенты пытались страховать заведомо дефектные органы, чтобы потом  получить

за них страховку.

     - И у того тоже?..

     - Что - тоже?

     - Тоже оценивали?

     - А как же! Страхуемый орган был  в  присутствии  нотариуса  и  четырех

свидетелей осмотрен, обмерен, ощупан, взвешен,  снят  в  трех  проекциях  на

фото - и видеопленку и закатан в гипс с целью получить его объемный  слепок,

как в обычном, так и в демонстрационном состоянии. Ну вы меня понимаете...

     - И он... он что, действительно стоит таких денег?

     Страховой агент несколько мгновений сомневался.

     - Только между нами... Вначале мне так не показалось. Но потом!.. Да  -

он стоит таких денег! Он стоит гораздо больших денег! Я  скажу  вам,  что  я

понимаю и разделяю опасение клиента. И понимаю тех женщин!.. Так  что,  если

вы желаете...

     - Нет-нет, у меня совсем другой случай. Я хотел  бы  застраховать  свою

жизнь.

     - Какова сумма страховки?

     - Пятьдесят миллионов...

     - Сколько?!!

     - Я хочу застраховать свою жизнь на пятьдесят миллионов долларов.

     - В таком случае можно узнать, кем вы работаете?

     - Разве это имеет какое-нибудь значение?

     - Конечно! Если вы работаете укротителем  диких  зверей  или  налоговым

инспектором, то, боюсь, мы вам откажем, - пошутил агент.  Хотя,  после  того

как прозвучала цифра, ему было уже не до шуток.

     - Нет, я не укротитель и не инспектор.

     - А кто вы?

     - Я астронавт. Нет-нет, вы меня еще не  знаете,  я  еще  не  летал.  Но

скоро полечу. Надеюсь, что полечу. И я хотел бы застраховать свою  жизнь  на

пятьдесят миллионов долларов...

 

 

                         США. НЬЮ-ЙОРК. 43-я УЛИЦА

                            За полгода до старта

 

     На Сорок третьей улице в Нью-Йорке есть  офис  госпожи  Смит,  которая,

как указано в визитке, занимается предугадыванием судьбы по  руке,  гаданием

на картах Таро и установлением связи с потусторонним миром.  Свою  профессию

госпожа Смит унаследовала от своей прапрабабки, известной колдуньи с  Берега

Слоновой Кости, которая умела  вызывать  дожди,  предугадывать  несчастья  и

оживлять  мертвецов.  Правда,  предугадать,  чем  кончится  ее   встреча   с

высадившимися на берег белыми людьми,  она  не  смогла  и,  польстившись  на

стеклянные бусы, угодила в  трюм  невольничьего  судна.  Где  ее  дар  снова

вернулся к ней, потому что она предрекла, что добром эта  прогулка  для  них

не кончится. И так и вышло! Много невольников погибло  от  духоты  и  жажды.

Часть заболела какой-то неизвестной болезнью, которая оставляла на  их  коже

гнойные язвы, и матросы, опасаясь эпидемии, выбросили их живыми в море,  где

несчастных тут же сожрали сопровождавшие корабль акулы. Выброшенные за  борт

будущие афроамериканцы, а тогда "ниггеры", орали  благим  матом,  когда  им,

отчаянно бултыхающимся в воде, акулы откусывали ноги и руки, окрашивая  воды

Атлантического океана в  красный  цвет.  Акулы  плыли  за  парусником  целой

стаей, потому что им каждый день бросали с него корм - живых людей...

     Потом корабль с невольниками был  настигнут  португальской  каравеллой,

которая преследовала их несколько часов, паля из пушек. А пока  она  палила,

команда выдергивала из трюма на свет божий негров  и,  не  снимая  кандалов,

потому что было не до того, партиями  по  десять  штук  -  как  они  и  были

связаны - швыряли их за борт. Отчего вода в кильватерной струе бурлила,  как

в кипящем котле, от десятков хватающих друг у друга и рвущих людей хищниц.

     Испанцы прекрасно видели в  подзорные  трубы  треугольные  вспарывающие

поверхность океана, мечущиеся из стороны в сторону плавники.  Все  понимали.

Но ничего не могли сделать. Ветер был слабый, что лишало их  преимущества  в

скорости, которое давало им более развитое парусное вооружение.

     Расстояние,  разделявшее  корабли,  почти  не  уменьшалось,  и  поэтому

испанцы, заметив паруса еще одного убегавшего от  них  судна,  переключились

на него.

     Отчего прапрабабка госпожи Смит, которую, связанную по  рукам  и  ногам

кандалами с такими  же  бедолагами,  как  она,  уже  подтаскивали  к  борту,

осталась жива. И была доставлена в Америку. Где, перед тем как  ее  спустили

на берег, она сообщила своим белым мучителям, что все они,  паразиты  такие,

непременно  потонут.  Оскорбления,  произнесенного  на  местном  африканском

наречии, работорговцы не поняли, но  жесты  истолковали  правильно.  За  что

чуть тут же не прикончили вредную негритянку. Но  все  же  не  прикончили  -

пожалели денег, которые за нее можно  было  выручить.  Работорговцы  в  этом

рейсе понесли слишком серьезные убытки, чтобы позволить себе убивать  рабов,

уже доставленных на место. Прапрабабку  оттащили  на  ближайший  невольничий

рынок, где продали белому плантатору.

     В следующем рейсе галеон работорговцев пошел  ко  дну.  Впрочем,  тогда

корабли тонули очень часто.  Рабы  погибли  все,  а  из  команды  на  плоту,

сколоченном  из  досок  настила  и  обломков  мачты,  чудом  спаслось   лишь

несколько моряков. Которые уже на берегу вспомнили  об  угрозе  негритянской

колдуньи.

     Следующей жертвой стал купивший ее  белый  плантатор,  которому  она  в

сердцах пообещала, что тот умрет от болезни живота.  Плантатора,  обожавшего

мучить черных рабов, отравила служанка. Вместе  со  всеми  его  домочадцами.

Хотя рабы в это  не  верили,  считая,  что  это  сделала  колдунья,  которая

срезала у хозяина с головы локон и, что-то пошептав над ним, сожгла.

     Колдунью на всякий случай казнили - вначале утопив в бочке с  водой,  а

потом высушив и спалив на костре.

     Но у колдуньи уже здесь, в неволе, родилось  несколько  детей,  которые

дали  начало  большому  афроамериканскому  роду.  Дети,  внуки  и   правнуки

сожженной колдуньи тоже были невоздержанны на язык, по любому  поводу,  всем

и каждому угрожая всевозможными несчастьями. Которые иногда сбывались.

     Говорили - чтоб ты сдох... И некоторые их враги  точно  -  сдыхали!  Не

всегда и не тут же - иногда через десять-пятнадцать лет, но все равно...

     Госпожа Смит  унаследовала  уникальные  способности  прапрабабки,  хотя

поняла  это  не  сразу.  Вначале  она  подвизалась  проституткой   на   углу

Четырнадцатой авеню и Шестнадцатой улице. Клиентам, которые ее обижали,  она

обещала, что они непременно подхватят триппер или даже сифилис.  И  верно  -

многие подхватывали! Отчего ее несколько раз  даже  били.  Но  один  клиент,

впечатленный сбывшимся пророчеством, попросил ее, за тот же  самый  гонорар,

сказать, нужно ли ему ввязываться в одну сомнительную сделку.  Госпожа  Смит

сказала "да", и он взял на сделке круглую сумму. Которую тут же истратил  на

проституток.

     Госпожа Смит смекнула, что зарабатывать головой легче,  чем  телом,  и,

сняв на заработанные  проституцией  деньги  офис  на  Сорок  третьей  улице,

обвешала его негритянскими масками и  кошачьими  и  человеческими  черепами.

Желающих узнать свое будущее нашлось немало. Потому  что  клиентов  колдунье

поставляли ее бывшие товарки, работающие за процент от прибыли.

     Благодаря  своей  недавней  профессии  госпожа  Смит  довольно   хорошо

разбиралась в людях, особенно в мужчинах, отчего говорила им именно то,  что

они хотели от нее услышать.

     Бедным говорила, что они разбогатеют.

     Богатым - что приумножат свой капитал.

     Чиновникам - что их ждет повышение по службе.

     Девицам на выданье обещала нечаянную встречу с хорошим женихом.

     Неважно  выглядящим  и  пожилым  открывала,  что  их  снедает   изнутри

какой-то скрытый недуг...

     Девицы, озабоченные поиском  женихов,  их  рано  или  поздно  находили.

Неважно выглядевшие обращались к врачам, которые за  их  деньги  находили  у

них кучу болезней. Некоторые бедные устраивались  на  работу,  богачи  почти

всегда богатели еще больше, а чиновники получали очередные должности...

     Те, у кого пророчества не сбывались,  ругали  колдунью  в  узком  кругу

своих близких и друзей. У кого все так и случалось -  рассказывали  об  этом

всем и каждому, преумножая ее славу.

     Но, что интересно, скоро госпожа Смит стала  замечать,  что  многие  ее

предсказания  действительно  сбываются!  Особенно  те,  которые  связаны   с

несчастьями. Например, она предсказала сильный снегопад на Аляске, засуху  в

Южной Каролине и очередной скандал в Белом доме.

     Видно, недаром ее прапрабабка умела вызывать дожди...

     К  ней  даже  стали  обращаться  журналисты  бульварных  газет,   прося

предсказать погоду  на  завтра  или  ход  выборов  в  будущей  президентской

кампании. И  хотя  госпожа  Смит  часто  давала  противоречащие  друг  другу

прогнозы в разные газеты, она часто угадывала.

     В последнем  воскресном  приложении  госпожа  Смит  выступила  с  новым

заявлением, сообщив, что накануне видела странный и страшный  сон  -  видела

летящий в небе "шаттл", который вначале был как  настоящий,  а  потом  вдруг

подернулся какой-то черной дымкой и исчез, словно  растворился.  Проснувшись

и находясь под впечатлением только  что  виденного  кошмара,  она  раскинула

карты Таро, которые подтвердили, что  сон  был  в  руку  и  что  космическую

программу NASA в  этом  году  ждут  какие-то  несчастья.  Может  быть,  даже

связанные с гибелью астронавтов! О чем она всех и хочет предупредить.

     Читатели прочитали предсказание и тут же забыли о нем.

     Совершенно не предполагая, что через полгода вспомнят!..

 

 

      РОССИЯ. ПОДМОСКОВЬЕ. ЗВЕЗДНЫЙ ГОРОДОК. ЦЕНТР ПОДГОТОВКИ КОСМОНАВТОВ

                            ИМЕНИ ЮРИЯ ГАГАРИНА

                      За шестнадцать недель до старта

 

     - Твою мать! - в сердцах сказал космонавт Забелин,  обнаружив  в  своей

кровати, рядом со своей женой, торчащие из-под одеяла чужие  ноги.  Мужские.

И сильно волосатые.

     Ноги мгновенно втянулись под одеяло. Как голова черепахи в панцирь.  Но

было уже поздно.

     - Убью сучку! - тихо предупредил космонавт Забелин, рывком сдергивая  с

кровати одеяло.

     Под одеялом были его испуганно  сжавшаяся  в  комок  жена  Соня  и  его

приятель, тоже из отряда космонавтов, - Леша Благов...

     - Ну все, падлы! Урррою!!..

     Хотя дело было, в  общем-то,  обычное  -  Виктора  Забелина  послали  в

командировку,  которая  по  каким-то  независящим  от   него   причинам   не

состоялась. О чем его жена не догадывалась, пригласив в дом на чашку чая  их

общего приятеля Лешу.

     Впервые она пригласила  Лешу  испить  чайку,  когда  ее  муж  летал  на

станции "Мир", ставя очередной рекорд пребывания в космосе. Соня была  дамой

горячей,  что  называется  в  самом  соку,  и  поэтому   трудно   переносила

затянувшуюся разлуку. Ей, как и всякой брошенной на долгие  месяцы  женщине,

недоставало мужской заботы и ласки. Приглашая в гости друга семьи Лешу,  она

ничего не имела в виду, хотя полдня завивалась и красилась  и  надела  самое

лучшее свое платье.

     Они пили чай, сплетничая об околокосмических новостях, а  потом  решили

потанцевать. Спонтанно. Тем более в музцентр очень кстати оказался  вставлен

диск с ее любимой мелодией, а все стулья были сдвинуты к стенам.

     Леша обнял даму за талию, отчего та закатила глаза  и  стала  тяжело  и

прерывисто дышать, налегая на  него  своими  пышными  формами.  Леша  честно

сопротивлялся долгих сорок секунд. После чего полез целоваться.

     Жена его болтающегося на околоземной  орбите  приятеля  отбивалась  как

могла - покусывая его за мочку  уха  и  шею.  И  в  пылу  борьбы  совершенно

случайно свалила на диван. Где разом утратила все свои силы.

     Леша был не дурак  попить  чужого  чайку  и  оказался  довольно  резвым

любовником, отчего их связь, в отсутствие мужа, продолжалась несколько лет.

     До той самой сорвавшейся командировки...

     - Ну все!!! - повторил Виктор Забелин и бросился на  своего  совершенно

голого приятеля.

     - Ты что, Витька! Брось, Витька! - орал шепотом приятель, отбиваясь  от

его  пудовых  кулаков.  Но  несколько  раз  все  же  крепко   схлопотал   по

физиономии. Наблюдавшая  за  расправой  изменница,  выкатив  глаза,  истошно

кричала:

     - Не убивай его, Витенька! Не убивай - тебя в тюрьму посадят!..

     Хотя кричала тоже тихим шепотом, чтобы соседи ничего не услышали.

     - Я там, как дерьмо в проруби, болтаюсь, рекорды ставлю, каждую  минуту

жизнью рискуя, а ты!.. - горячился вполголоса Витя. - Ты  мне  здесь,  дрянь

такая и этакая, рога наставляешь... И с кем?!

     Виктор разбил о голову соперника два стоящих на столике  пустых  фужера

и тарелку с закуской и заметно успокоился. Может быть потому, что  года  два

назад тоже не прочь был чайку попить. С женой Леши Благова.

     Космонавты живут тесно, в одном  городке,  в  одних  и  тех  же  домах,

соседствуя  квартирами,  поэтому  чего  только  меж  ними   по-соседски   не

случается...

     Успокоившись, Витя бросил избитому сопернику одежду,  пообещав  прибить

его до смерти, если тот еще хотя бы раз  посмеет  приблизиться  к  его  жене

ближе чем на пушечный выстрел.

     После чего, встав на колени и приложив ухо к замочной  скважине,  долго

прислушивался, чтобы выпустить любовника на  лестничную  площадку.  А  потом

еще битых три часа внушал изменнице-жене, чтобы впредь она  думала  головой,

а не совсем другим местом, кого приглашать в гости,  а  кого  ни  под  каким

видом, и строго предупреждал, чтобы она держала за зубами  свой,  который  у

нее как помело, язык!..

     И дело было не в  уязвленном  мужском  самолюбии  и  опасении  прослыть

рогоносцем. И вообще - не в самолюбии, а совсем  в  другом!  Просто    если

кто-нибудь узнает о связи его жены с Лешкой Благовым, а  еще  более  о  том,

что он об этом в курсе, то их тут же отстранят  от  полета  на  МКС.  Обоих!

Потому что он и Лешка Благов не просто соседи и  приятели,  а  -  экипаж!  И

психологи, даже просто заподозрив их во взаимной вражде, тут  же  снимут  их

со старта, отправив в космос вместо них дублеров. Так  что  придется  им  на

людях продолжать дружить, как прежде, лобызая и тиская  друг  друга,  вместе

водку  пить  и  женам  комплименты  говорить.  Если,  конечно,   хочешь   на

"околоземку" еще раз слетать. Не исключено, что - в последний...

     Но ничего,  он  ему  это  дело  еще  припомнит!  Еще  как  припомнит!..

Представится случай! Обязательно представится!..

 

 

                               ЯПОНИЯ. ТОКИО

                          За три месяца до старта

 

     Это  путешествие  стоило  очень  дорого,   но   того   стоило!   Стоило

большего!.. Космос - это тебе не Маврикий и не Занзибар.  И  даже  не  Южный

полюс, где он тоже бывал и даже сыграл там, на самой макушке  Земли,  партию

в гольф, загоняя шары в лунки, высверленные в километровом ледяном  панцире.

Играл он недолго и все время мимо лунок, потому что было  ужасно  холодно  и

страшно неудобно из-за надетых на него трех шуб. Но все равно он сделал  то,

что хотел, - первым из землян и первым из японцев! В связи с  чем  был  даже

упомянут строкой в Книге рекордов Гиннесса.

     Но даже Южный полюс не мог сравниться с космосом! На Южный  и  Северный

полюсы уже летают регулярные авиарейсы, а  в  космосе  почти  никто  еще  не

бывал!

     Космос не всякому по карману!

     Ему - тоже. Но он готов был заплатить любые деньги, потому что они  для

него ничего не значили! Он готов был отдать  за  право  побывать  в  космосе

все. И отдал почти все!

     За это путешествие турфирма содрала с него тридцать миллионов!  Вначале

речь  шла  о  шестидесяти,  которые  запросили  за  свои  услуги  янки,   но

туроператор вышел на русских, и  те,  почти  не  торгуясь,  сбросили  вдвое,

радостно согласившись на половину затребованной американцами суммы.  Правда,

потом вытянули из него еще почти миллион!

     Русские оказались странными партнерами.

     Они разместили его в оговоренной контрактом  пятизвездочной  гостинице,

которая, по японским стандартам, и до одной-то звезды не  дотягивала!  Отель

стоял, как и рекламировалось, на краю поля, но взлетного поля  аэродрома,  в

холле   вместо   обслуживающего   персонала   постоянно   терлись   какие-то

подозрительные,  перемигивающиеся  с  секьюрити  типы,  в   душе   в   самый

неподходящий момент отключали горячую и холодную воду, горничные,  одетые  в

странную,  с  ужасающе  короткими  мини-юбками   и   откровенными   вырезами

униформу,  предлагали  взамен  уборки  и  смены  белья  не  обозначенные   в

прейскуранте  услуги,  дешевую  икру  и  иконы,  питание  в  ресторане  было

отвратительное - сплошной холестерин. Ко всему  прочему  у  него  из  номера

украли  видеокамеру,  ноутбук  и  три  чемодана,  а   когда   он   попытался

возмущаться,  показали  написанную  по-русски  табличку,   где   постояльцев

предупреждали, что администрация ответственности за  оставленные  в  номере,

гардеробах, раздевалках и без присмотра вещи не несет  и  поэтому  их  лучше

всегда носить с собой.

     Все  эти  неудобства  нетрудно  было  перетерпеть,   посчитав   русской

экзотикой, если бы они ограничивались лишь сферой гостиничных  услуг.  Но  и

потом тоже эти странные русские вымогали у него деньги  по  всякому  поводу!

Когда он сидел в скафандре в центрифуге  и  оставалось  лишь  ее  запустить,

выяснялось, что какой-то электрик "вырубил рубильник", сообщив, что  у  него

"сдох" предохранитель, которого нет в наличии,  но  который  можно  запросто

достать, если по коммерческим ценам. И пока не получил  сто  долларов,  свой

рубильник не врубил. И так везде! Водитель, возивший японского  космотуриста

в Центр подготовки космонавтов, если не дать ему сто  долларов,  обязательно

опаздывал, ломаясь в одном и том же месте и  с  хитрой  ухмылкой  копаясь  в

моторе. Русские полицейские каждый  день  останавливали  машину  и  начинали

проверять документы,  номера  двигателя  и  содержимое  аптечки,  ставя  под

угрозу  очередную  тренировку  и  весь  график  предкосмической  подготовки.

Пронырливый  русский  водитель  советовал  сунуть  им  "сотку",  после  чего

полицейские, улыбаясь, желали им доброго пути.

     Странным было то, что все русские запрашивали одну и ту же сумму -  сто

долларов,  которые  они  называли  "баксами"  и   еще   "бабками",   и   что

отказывались брать чеки,  йены  и  свои  рубли  тоже,  предпочитая  наличную

американскую валюту.

     Все они были  совершенно  непонятны  Омура  Хакимото.  Были  хитрыми  и

жадными - постоянно выманивая у него деньги. И  тут  же  неразумно  щедрыми,

потому что, пригласив его в гости, тратили на  него  больше,  чем  смогли  с

него получить, страшно обижаясь, если он предлагал им  компенсировать  часть

расходов.

     Странный народ, странные, непонятные, на взгляд японца, нравы...

     Но все эти многочисленные странности  и  неудобства  были  мелочью,  на

которую не стоило обращать внимания. В сравнении с космосом - мелочью!

     Через два месяца, закончив курс подготовки, он  должен  будет  полететь

на русской ракете на международную  космическую  станцию.  В  космос!  Пусть

туристом... Но... все равно космонавтом!

     Он увидит Землю оттуда - из космоса. Познает, что такое  невесомость  и

что такое высший смысл!

     И сможет заявить о себе миру!

     Так, что о нем и его роде узнает каждый!..

     Если у него все получится так, как он задумал, то  он  сумеет  достойно

завершить более чем пятисотлетнюю историю своего рода, который оборвется  на

нем, потому что у него нет наследников, но оборвется на высшей точке  своего

развития. Выше которой уже нет ничего!..

     Ради такой цели можно пережить многое.

     И уж тем более мелкие бытовые неудобства...

 

 

                       США. ГОРОД ДЕ-МОЙН, ШТАТ АЙОВА

                         За четыре месяца до старта

 

     - У  меня  дурные  предчувствия,  -  сказала  жена  Рональда  Селлерса,

тревожно заглядывая мужу в глаза. - Сегодня я не спала почти всю ночь...

     Вообще-то ночью Салли спала беспробудным  сном,  напирая  на  Рональда,

складывая на него руки и ноги и громко сопя ему в самое ухо, отчего он  даже

несколько раз просыпался. Но, возможно, засыпала действительно долго,  может

быть, даже десять минут, переживая по какому-нибудь очередному поводу.

     Салли всегда была слишком впечатлительной и даже  чуть-чуть  истеричной

особой, отчего ее постоянно  приходилось  успокаивать.  Если  она  видела  в

вечерних новостях  сюжет  про  маньяка,  стрелявшего  в  свои  жертвы  через

незашторенные окна, то она тут же заказывала жалюзи, плотно занавешивая  ими

оконные проемы. И семья жила в полумраке, пользуясь даже днем  электрическим

светом. До следующих новостей, где рассказывалось  об  очередной  угрожающей

Америке эпидемии. От которой она начинала  беречься,  напяливая  на  себя  и

домочадцев  маски  и  перчатки  и  глотая  пригоршнями  таблетки.  Пока   не

натыкалась   на   статистику    дорожно-транспортных    происшествий,    под

впечатлением которой два месяца не садилась за руль автомобиля,  решив,  что

непременно погибнет в аварии, хотя и до того ездила  со  скоростью  не  выше

сорока миль в час...

     Рональд достаточно хорошо изучил свою жену,  чтобы  понять,  что  и  на

этот раз она тоже что-нибудь прочитала или увидела по "ящику".

     - Ну что ты, что ты, - успокаивал он ее.  -  Сегодня  летать  в  космос

почти так же безопасно, как путешествовать на самолете.  Это  раньше  что-то

случалось, теперь - нет. У нас самая надежная техника.

     - Да?.. А как же быть с этим?

     И жена протянула ему очередную газету.

     - Вот, посмотри. Это мне прислала кузина из Нью-Йорка.

     Дура  кузина  прислала  страницу,  вырванную  из  какой-то   бульварной

газетенки, обведя фломастером нужную статью. В статье сообщалось, что  некая

госпожа Смит, называющая себя потомственной колдуньей, предупреждает NASA  о

каких-то грядущих неприятностях, может быть даже аварии "шаттла".

     - А ты летишь именно на нем! - почти уже плакала Салли.

     - Ну и что? - пожал плечами Рональд. - Что с  того?  Мало  ли  кто  что

напишет? Вот пишут, что космос чуть ли не кишит летающими  тарелками.  А  я,

когда там был, ни одной не видел! Даже блюдца!

     - И все равно!.. - печально вздохнула Салли, не принимая  шутливый  тон

мужа. - Все равно у меня дурное предчувствие! Мне кажется, что на  этот  раз

что-то обязательно случится. Что-то ужасное!..

 

 

             КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА. БАЗА ВВС ЧЖЭН-ЧЖОУ

                            За полгода до старта

 

     На плацу стоял отряд китайских космонавтов - все одинакового  роста,  в

одинаковой летной форме, с одинаковым числом звезд  на  погонах,  все  очень

похожие, потому что с одним и тем же выражением на лицах. Патриотическим!

     Стояли по стойке "смирно", вытянувшись в струнку  и  развернув  лица  в

одну сторону, потому  что  из  динамиков,  подвешенных  на  столбах,  звучал

государственный гимн, а на флагштоке развевался красный флаг.

     Космонавтов было, пожалуй что, до батальона,  так  как  в  Китае  очень

много населения и всегда можно набрать лишнюю сотню-другую  претендентов  на

любое вакантное место. Тем более на такое! Но из всех  этих  выстроенных  на

плацу кандидатов в космос должен был полететь лишь один.

     Отзвучали  последние  ноты  гимна,  но  будущие  космонавты  продолжали

стоять недвижимо, напряженно и благоговейно глядя на флаг своей страны и  на

прибывшего  в  Центр  подготовки  генерала,  который  должен   был   сказать

главное...

     - Я  не  сомневаюсь,  что  каждый  из  вас  готов  отдать  жизнь   ради

процветания нашей любимой Родины! - выразил уверенность генерал.

     И каждый действительно был готов!..

     - Я знаю, вы способны под руководством Коммунистической партии и  своих

командиров  справиться  с  любой   поставленной   перед   вами   партией   и

правительством задачей.

     И они, конечно, были способны!..

     - Но этой чести будет удостоен не каждый! К сожалению...

     - Я  уполномочен   партией   и   правительством   сообщить   вам,   что

Государственная   комиссия   утвердила   кандидатуру   космонавта,   который

отправится в экспедицию на  Международную  космическую  станцию  в  качестве

представителя Китайской Народной Республики!

     Пауза. Короткая... но  такая  длинная!..  Потому  что  каждый  хотел  и

надеялся услышать свое имя. Но все, весь  батальон,  полететь  в  космос  не

могли. По крайней мере - пока не могли...

     - Капитан Ли Джун Ся!.. Выйти из строя!

     И сделав три звонких, отработанных на строевых занятиях  шага,  капитан

Ли Джун Ся вышел из строя, развернувшись грудью  на  генерала.  Единственный

из всех! Счастливчик, которому  партия  и  правительство  доверили  полет  в

космос.  Хотя  все  остальные  были  тоже  достойны,  все   успешно   прошли

предварительные отборы и  все  ступени  подготовки,  активно  участвовали  в

общественной работе  в  низовых  партячейках,  вовремя  платили  партвзносы,

конспектировали  работы  китайских   руководителей   и   изучали   материалы

партсъездов.

     - Капитан Ли Джун Ся!..

     Капитан вытянулся, хотя и до того стоял по стойке "смирно".

     - Вам выпала высокая честь... - строго сказал генерал.

     Выше точно некуда. Потому что выше космоса ничего уже нет!

     - Служу китайскому народу! - четко прокричал Ли Джун Ся.

     И генерал, в нарушение всех уставов, пожал ему руку и, глядя на него  и

на развевающийся на ветру красный флаг, захлопал в ладоши.

     И все захлопали - весь батальон китайских космонавтов. Не  капитану  Ли

Джун Ся - Компартии и  правительству  Китая,  благодаря  мудрой  политике  и

чуткому руководству которых стал возможен этот беспримерный полет...

 

 

      ОКОЛОЗЕМНАЯ ОРБИТА. ПЕРИГЕЙ 375 КИЛОМЕТРОВ. АПОГЕЙ 390 КИЛОМЕТРОВ.

               ЖИЛОЙ МОДУЛЬ МЕЖДУНАРОДНОЙ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ

             Девять часов пятнадцать минут по бортовому времени

 

     Встреча прошла  на  самом  высоком  уровне.  На  высоте  двести  десять

километров над поверхностью Земли.

     Открылся вход в шлюзовую камеру,  и  оттуда  выплыла  улыбающаяся  рожа

русского космонавта. А за ней и сам космонавт.

     - А вот и мы, - сказал по-русски он. И  тут  же  перевел  сказанное  на

английский:

     - We arrived.

     Дальше все пошло своим чередом - рукопожатия, легкие объятия, улыбки  в

объектив видеокамер, общее фото на память.

     - А теперь - внимание!.. - объявили русские космонавты,  заговорщически

извлекая на белый свет какой-то сверток. В  котором  все  догадывались,  что

находится.

     Потому что русские, как обычно, притащили  с  собой  на  орбиту  черную

икру и водку с этикеткой, где был нарисован Кремль. Кажется, она  называлась

"Московская".

     Все, кроме, может быть, тех, кто ни разу не бывал на орбите, знали  про

"заначку" русских и про ответный ход американцев.

     Но все равно все выразили общее удивление и восхищение...

     Весь этот нехитрый спектакль разыгрывался много раз,  наверное,  еще  с

времен первого совместного космического полета  на  корабле  "Союз-Аполлон",

не претерпевая почти никаких изменений. Все помнили  и  привычно  отыгрывали

свои роли. Но все равно все были довольны.

     - Ну что - разливать? - весело поинтересовался русский космонавт.

     Рюмки были не нужны. И  разливать  водку  не  пришлось.  В  невесомости

ничего ниоткуда не пьется. Это вам не на Земле,  где  достаточно  опрокинуть

бутылку  над  пустым  стаканом,  чтобы  услышать  радующее  ухо   и   сердце

бульканье. На земле водку из  наклоненной  бутылки  извлекает  сила  земного

притяжения, которая в космосе отсутствует. Здесь, как бутылку  ни  наклоняй,

из нее все равно ничего не потечет, здесь приходится действовать иначе...

     Русский космонавт вскрыл бутылку и несильно,  но  точно  ударил  по  ее

донышку  ладонью.  Из  бутылки  выскочила   здоровенная   капля   прозрачной

жидкости, которая, поблескивая и подрагивая, повисла в воздухе. Это  большое

искусство  -  выбить  ее  так,  чтобы  она  не  улетела  куда-нибудь  и   не

рассыпалась на мелкие шарики, а чтобы осталась на месте и целиком. Так  что,

судя по результату, опыт распития спиртных напитков на околоземной орбите  у

русских был!

     Космонавт выбил  еще  несколько  капель,  "развешивая"  их  по  модулю.

Некоторые  порции  оказались  больше  других,  что  было  несправедливо,   и

космонавт,  выколотив  из  бутылки  дополнительные  капли,  присоединил  их,

сливая, как шарики ртути, к недолитым порциям.

     Так-то лучше будет.

     "Рюмки" были полны - перед каждым астронавтом на уровне лица висел  его

глоток водки.

     - Ну что - за дружбу между народами?! - на правах  тостующего  произнес

свое пожелание русский.

     И первый, приоткрыв рот и приблизившись к капле, заглотил  ее,  сомкнув

зубы.

     Эх!.. Хорошо!..

     И все выпили - поймав губами свои капли...

     И космический турист Омура  Хакимото  выпил,  как  все,  заглотив  свою

каплю водки.

     Жаль, что водки, а не саке...

     Омура Хакимото выпил за дружбу между народами и,  по  древней  японской

традиции, несколько раз  вежливо  поклонился,  благодаря  присутствующих  за

приятное общество. И  даже  сказал  несколько  признательных  слов  в  адрес

русских, благодаря которым он оказался в космосе...

     Хотя русских, равно как американцев, Омура  к  числу  своих  друзей  не

относил. На что имел все основания.

     Хакимото-сан довольно давно жил на этом свете, настолько  давно,  чтобы

не забыть, что русские и американцы  причинили  японцам  и  его  семье  тоже

немало горя. Они унизили его народ в последней войне  и  убили  близких  ему

людей. Потому он имел право не любить их.

     Омура имел древние  самурайские  корни,  а  настоящий  самурай  никогда

ничего не забывает и не прощает. Тем более пережитого им  унижения!  Вначале

должен умереть он, а после него смениться еще  несколько  поколений,  прежде

чем наступит искупление, прежде чем придет прощение. Так должно быть!

     А вышло - вон как!..

     Он бы никогда не стал делить дом и трапезу  с  бывшими  врагами  своего

народа, но в космос пока  летали  только  русские  и  американцы,  и  больше

никто, что заставляло его мириться с ними. И принимать  их  странные  и,  на

взгляд японца, дикие обычаи, которые его удивляли и иногда раздражали,  чего

он не показывал, пряча недовольство за привычной японской улыбкой.

     Его обиды были  глубоко  спрятаны  внутри  него,  никак  не  прорываясь

наружу. Он ни с кем не воевал, но и не заключал ни с кем мира!

     Он имел право быть таким, какой он есть!

     Любить тех, кого любил.

     И не прощать тех, кто был виновен в смерти любимых им людей.

     - Ну что, еще по одной... капле?  -  спросил  на  своем  языке  русский

космонавт, постукивая ногтем указательного пальца на бутылке.

     Его слов не поняли.

     Но его - поняли...

     И все снова заулыбались.

     И Омура Хакимото тоже...

     - За то, чтобы наш полет прошел на должной высоте!..

 

 

               ЖИЛОЙ МОДУЛЬ МЕЖДУНАРОДНОЙ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ

             Десять часов пятнадцать минут по бортовому времени

 

     - А теперь - небольшой сюрприз!

     И русский космонавт, которого звали Алексей, вытащил еще одну  бутылку.

Точнее, бутылочку с желтоватого цвета жидкостью, в которой что-то плавало.

     Это не была водка и не была икра. Это  было  что-то  новенькое,  что-то

сверх утвержденной программы.

     - Знаете, что  это?  -  спросил,  интригуя,  русский.  И,  указывая  на

бутылочку, торжественно объявил:

     - Это знаменитый женьшень! Настоящий!

     Американцы ничего не поняли, тем не менее радостно закивав. Женьшень  -

так женьшень, особенно если он не хуже  той,  что  они  только  что  выпили,

русской водки.

     - Я нашел его сам, - похвастался Алексей. - Я ведь сибиряк.  Я  родился

вон там, - показал он на проглядывавшую в  иллюминаторе  Землю,  на  видимый

кусок Евразии, над которой они как  раз  пролетали.  -  Есть  там  такой  не

обозначенный ни на одной карте поселок Усть-Кутьма...

     Никому это странное русское название ничего не  сказало.  Это  ведь  не

Цинциннати  какой-нибудь...  Только  Омура   Хакимото,   продолжая   вежливо

улыбаться, чуть вздрогнул. Но так, что никто  этого  не  заметил.  И  меньше

других русский, хваставшийся своим трофеем.

     Омура Хакимото улыбался, но его и без того  узкие  глаза  сузились  еще

больше, став тонкими, как остро отточенное лезвие самурайского меча!

     Русский космонавт родился в поселке Усть-Кутьма... И звали его  Алексей

Благов. И еще, кроме фамилии и  имени,  у  него  было  отчество  Павлович  -

потому что русские приставляют к своим именам  имена  своих  отцов.  Значит,

его отец был Павлом. Павлом Благовым!

     Омура Хакимото и раньше знал, как того зовут, но он не  знал,  где  тот

родился. Теперь здесь, на орбите, он услышал, что русский космонавт  Алексей

Благов родился не где-нибудь, а в поселке Усть-Кутьма.

     А это уже совсем иное дело!

     Название этого поселка Омура Хакимото  было  хорошо  известно.  За  то,

чтобы узнать об этом заброшенном и  уже  давно  не  существующем  на  картах

населенном пункте, он заплатил почти сто тысяч долларов! Потому что на  заре

советской перестройки был вынужден создать Общество дружбы между русскими  и

японцами. Он не собирался ни с кем дружить,  но  он  хотел  выяснить  судьбу

своего старшего брата, который, как он знал, попал  в  сорок  пятом  году  в

плен к русским и оттуда не вернулся.

     Просто так, как туриста, его бы  к  архивам  не  допустили,  и  поэтому

пришлось организовывать Общество дружбы.

     Помогая искать захоронения русских военнопленных и  устанавливая  имена

японцев, пропавших на территории  Советского  Союза,  он  в  первую  очередь

искал своего  брата.  Вначале  нанятые  им  историки  местного  университета

подняли архивы и смогли установить лагеря, в которые направлялись  взятые  в

плен военнослужащие Квантунской  армии.  И  куда  могли  попасть  солдаты  и

офицеры Семнадцатой императорской дивизии, где служил его брат.

     В архивах значились три лагеря.

     Ценой  огромных  усилий  и  денег  историки  нашли   списочный   состав

заключенных этих лагерей. И среди них нашли фамилию его брата. Его брат  был

направлен в лагерь для военнопленных в поселок Усть-Кутьма.

     Это был след!

     Но он оборвался.

     Потому что в списках умерших его брат не значился.

     Его брат умер не в этом лагере, а где-то еще.

     Омура Хакимото, получив на руки списки заключенных,  отыскал  в  Японии

нескольких еще живых  бывших  военнопленных  Усть-Кутского  лагеря,  которые

рассказали ему о своих злоключениях в русском плену.

     Один, кажется, даже вспомнил его брата. Но не  точно.  Потому  что  это

было  очень  давно,  и  потому  что  в  этом  лагере  было  несколько  тысяч

заключенных.

     Но все равно это была зацепка!

     Тогда Омура  вернулся  в  Россию,  где  при  посредничестве  посольства

Японии и журналистов затребовал - и через год хождения по кабинетам  русских

чиновников получил  -  списочный  состав  солдат  и  офицеров,  служивших  в

Усть-Кутском лагере в конце сороковых -  начале  пятидесятых  годов.  И  под

видом  организации  встречи  ветеранов  нашел  одного  из  бывших  офицеров,

охранявших  лагерь,  -  подполковника  запаса,  а   тогда   -   молоденького

лейтенанта.

     У подполковника была цепкая память. И длинный, который развязали  водка

и доллары, язык.

     Он помнил все.

     И вспомнил интересующего его нового японского друга зэка!

     Трехгодичный поиск дал результат!

     От подполковника Омура Хакимото узнал все то, что не мог узнать  раньше

и что потом подтвердили архивы.

     Он узнал, как погиб его брат...

     И узнал имя его убийцы.

     Его брата убил русский офицер - капитан Павел Благов!

     Но если бы он только его убил!..

 

 

      ШЛЮЗОВАЯ КАМЕРА МОДУЛЯ "ПИРС" МЕЖДУНАРОДНОЙ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ

             Десять часов пятьдесят минут по бортовому времени.

                         Шестнадцатые сутки полета

 

     Работа предстояла штатная,  запланированная  еще  на  Земле.  Работа  -

плевая, от силы на пару-тройку часов, а вот на подготовку к  ней  предстояло

убить чуть не сутки! Потому  что  трудиться  предстояло  не  внутри  МКС,  а

снаружи. Причем  на  этот  раз  русским  -  так  сказать,  в  порядке  живой

очереди, - потому что в прошлый раз в космос  через  свой  шлюз  и  в  своих

скафандрах выходили американцы.

     "Болтаться" в открытом космосе предстояло Алексею Благову, поэтому  вся

предварительная подготовка легла на плечи его  напарника  Виктора  Забелина.

Который отправился в шлюзовую камеру для проведения техосмотра скафандра,  в

соответствии с правилами космического ПДД...

     Выход в открытый космос давно перестал быть событием,  превратившись  в

рутинную   работу.   Космонавтам   постоянно   приходится   выбираться    из

международной  космической   станции,   чтобы   установить   или   настроить

какое-нибудь новое оборудование, что-то подремонтировать или исправить.

     Эмкаэска - она, конечно, крепче изношенного до дыр  "Мира",  который  в

последние годы своей жизни трещал по всем швам, как Тришкин  кафтан,  отчего

его постоянно приходилось "штопать", но все равно  -  всего  лишь  "железо",

которое требует постоянного ухода.

     Сегодня предстояло осмотреть солнечные  батареи  по  левому  борту.  По

"левому", конечно, условно. И "по борту" - тоже. Никакого  борта  у  станции

не  было,   было   множество   хаотично   расположенных   модулей,   которые

пристегивались  друг  к  другу,  как  детали  "Лего",  образуя   причудливое

нагромождение цилиндров и антенн...

     Алексей  Благов  "вплыл"  в  отсек  оборудования,   где   в   "походном

положении" хранятся скафандры и оборудование для их обслуживания.

     - Ну что, все в порядке? - спросил он.

     - В  полном,  -  заверил  его  Виктор  Забелин,  который  был   сегодня

"выпускающим". - Баллоны заправлены, батареи заряжены, дырок нет.

     Главное - что дырок нет.

     - Ну что, тогда задраиваемся?..

     Крышка плотно заткнула люк, ведущий в МКС. И в  шлюзовой  камере  стало

помаленьку падать давление. С одной атмосферы до 0, 7 атмосферы, потому  что

в скафандре давление и того меньше.

     Шлюзовая камера работала, что твой ниппель, только в обратном  порядке.

Оттуда дуй, а обратно... Обратно уже не выйдешь.  Полная  автономка,  как  в

подводной лодке...

     Примерка  скафандра...  Который  и  не  скафандр  даже,   а   маленький

космический корабль, имеющий даже  собственное  название  -  "Орлан-М"...  И

который не надевают на себя, а в который  входят  через  ранец-"дверцу".  Не

забыв ее за собой прикрыть!

     - Ну что?

     Потеребить кнопки на панели управления, расположенной на груди.  Скосив

глаза, взглянуть на сигнальные лампочки  внутри  шлема,  которые  отображают

работу  скафандра.  Включить-выключить  светильники,   предназначенные   для

работы в тени  станции.  Проверить  систему  водяного  охлаждения.  Опустить

противосолнечный  фильтр  на  переднем  иллюминаторе  и  на  вспомогательном

верхнем  тоже.  Покрутить  головой,  пошевелить  пальцами  в   перчатках   и

руками-ногами тоже, прислушиваясь к тому, не скрипят  ли  гермоподшипники  в

сочленениях.

     Вроде все в порядке.

     Как в танке!

     - Нормально...

     - Тогда даю "коктейль"...

     В скафандр, вытесняя воздух, стал поступать  чистый  кислород,  которым

космонавту предстояло дышать полчаса, чтобы вывести из  крови  азот,  потому

что если этого не сделать, то он "закипит" в сосудах, заткнув сердце и  мозг

воздушным тромбом.  По  научному  этот  процесс  называется  десатурация,  а

по-свойски - "кислородный коктейль"...

     Ну что, пошли?..

     Из отсека с оборудованием космонавт  нырнул  в  "накопитель"  -  отсек,

откуда выходят в космос. Задраил за  собой  квадратный,  метр  на  метр,  со

скругленными углами люк, окончательно обрубая себе пути к отступлению.

     Это последнее перед космосом помещение фактически  было  шлюзом.  Один,

оставшийся  сзади  люк  отделял  его  от  станции,   другой   открывался   в

безвоздушное пространство.

     Космонавт висел  под  потолком,  ожидая,  пока  давление  (вернее,  его

отсутствие) внутри и снаружи уравновесится.

     В небольшое квадратное оконце за ним наблюдал "выпускающий".

     - Ну что, готов?

     - Всегда готов! - довольно бодренько  ответил  Алексей  Благов  и  даже

вскинул к шлему, в пионерском салюте, правую руку.

     Хотя чувствовал себя не  так  бодро,  как  изображал,  что  фиксировала

бесстрастная телеметрия, отмечая повышение частоты  пульса  и  артериального

давления. Все-таки не  на  пикничок  в  Парк  Горького  он  собирался,  а  в

космос!..

     Автоматика  привела  в  действие  запорный  механизм   внешнего   люка.

Железный "пятак" отклеился, оторвался от корпуса и развернулся на  девяносто

градусов, открыв дыру в космос.

     - Ну я пошел!..

     Проверив  пристегнутый  к  скафандру  страховочный  фал  и  ухватившись

руками за поручень и подтянувшись, русский легко выплыл наружу.  Потому  что

никакого сопротивления не испытывал - нет в  космосе  сопротивления,  потому

что нет воздуха! И если чуть оттолкнуться от станции, то сразу  же  полетишь

от нее и сможешь так лететь тысячи километров, не имея  никакой  возможности

"притормозить". Будешь лететь, может быть,  миллионы  лет,  как  одинокий  и

мертвый астероид, пока  тебя  не  притянет  какая-нибудь  чужая  планета,  о

которую ты и расшибешься в плоскую лепешку.

     Отчего, конечно, тревожно! И не только  Алексею  Благову.  Это  чувство

"последней  опоры"  хорошо  известно  всем  выходившим  в  открытый   космос

астронавтам, и у всех оно проявляется одинаково  -  в  судорожном,  так  что

всемером не оторвать, хватании за поручень. Как  если  бы  ты  болтался  без

опоры на верхней перекладине пожарной лестницы, а тебя кто-то за  ноги  вниз

тянет! Так что тут уцепишься, да еще как!..

     И лишь потом,  через  секунду-другую,  вспоминается  про  страховочный,

который не отпустит тебя в космос, фал, про  реактивные  двигатели,  которые

есть на МКС и в скафандре тоже, и  про  своих,  которые  не  бросят  в  беде

товарищей.

     Но это потом...

     - Ну что, я пошел?

     Да иди уже, иди!..

     И  Алексей  Благов  с  большим   сожалением   оторвался   от   поручня,

отправившись в путешествие по МКС. Снаружи. К "носу" -  если  считать  носом

Европейский исследовательский модуль, а "кормой" - шлюзовую камеру.

     Хватаясь за поручни, он плыл вдоль станции. Это был его первый выход  в

открытый космос, хотя эмкаэску  он  знал  снаружи  как  свои  пять  пальцев,

излазив ее вдоль и поперек на тренировках в бассейне. Причем в  точно  таком

же скафандре. Но там, хоть и было создано  некое  подобие  невесомости,  был

все-таки бассейн и была Земля.

     А  здесь  -  КОСМОС!..  Из  которого,  если  что,  на  поверхность   не

вынырнешь!

     Первые три поручня он еще был напряжен, хватаясь за  них  очень  цепко.

Что было довольно глупо, потому что здесь не было ураганных ветров, качки  и

перехлестывающих через борт волн, отрывающих  бедных  матросиков  от  судна.

Здесь вообще ничего не было, кроме безвоздушного пространства.

     Потом довольно быстро освоился и бояться перестал,  получая  от  своего

путешествия даже некоторое удовольствие.

     Внизу, под ногами, плыла цветная, с  пятнами  океанов  и  лесов  Земля,

которую можно было охватить взглядом всю и разом. Справа светило  Солнце  и,

конечно,  припекало,  чего  не  чувствовалось,  так  как  работала   система

охлаждения. И, хотя ярко светило  солнце,  то  есть  был  день,  видны  были

звезды. Гораздо лучше и больше,  чем  если  смотреть  с  Земли.  А  если  ты

попадал в тень, то тут же оказывался  в  темной  ночи,  отчего  приходилось,

освещая себе путь, включать светильники.

     Такие чудеса.

     Алексей миновал служебный модуль.

     Добрался  до  НЭП  -  научно-энергетической  платформы,  обеспечивающей

энергией российский сегмент станции. Раскинутые в стороны солнечные  батареи

напоминали  раскрытые  пальцы  рук.  Но  сегодня  его  интересовали  не  эти

батареи, а американские.

     Проплыл  над  МЖО  -  российским  модулем  жизнеобеспечения   и   тремя

исследовательскими модулями ИМ-1, 2 и 3. Как будто им нельзя было  присвоить

какую-нибудь другую, более благозвучную аббревиатуру...

     Здесь была российско-американская граница, разделяющая станцию  надвое.

Условно, потому что никаких шлагбаумов и полосатых будочек с  пограничниками

здесь не было и виз  для  перехода  не  требовалось.  Космос  жил  по  более

демократичным правилам, чем Земля.

     Алексей миновал американские модули NODE-1 и 2.

     Американский лабораторный модуль - LAB.

     И модуль НАВ, служащий для размещения экипажа в американском  сегменте.

Здесь  он  чуток   "подвис"   возле   иллюминатора,   помахав   американской

астронавтке Кэтрин Райт. Которая была - в сравнении с русскими  женщинами  -

так себе, но была здесь единственной среди одних только мужиков  дамой,  что

сильно сказывалось на ее привлекательности.

     Привет, Кэтрин!..

     Прилепившаяся к иллюминатору с той стороны американка  помахала  ему  в

ответ.

     А на большее  он  не  рассчитывал.  С  этими  американками  на  большее

рассчитывать не приходится!.. Это ж не наши бабы, с  этими  только  свяжись!

Кое-кто, не в этом, в другом экипаже, попробовал, а потом год  от  обвинений

в почти изнасиловании на околоземной  орбите  отбивался,  объясняя,  что  он

ничего такого плохого не имел в виду, когда пытался поцеловать свою  коллегу

в щечку! Чуть было мужика  на  электрический  стул  за  такие  вольности  не

посадили!..

     А вот и основная ферма станции,  к  которой  крепятся  батареи  главной

энергоустановки. Куда ему и надо.

     Алексей добрался до места и стал чего-то там  откручивать-прикручивать,

приколачивать и присобачивать.

     Это только снизу, с Земли, кажется, что профессия  космонавта  какая-то

особенная, на самом деле они зачастую  те  же  слесаря  и  сварщики,  только

поднявшие свою квалификацию на недосягаемую высоту.

     Это же зачем они ее так крепят-то?

     И вот так?.. Только себе и русским людям жизнь усложняют!

     А  мы  ее  сейчас  по-простому  -  и...  р-раз...  И  еще...  Да  ногой

упершись!..

     Хрясь!.. И вся недолга!..

     Чего  американец  сделал,  то  русский   завсегда   разобрать   сможет.

Посредством молотка, плоскогубцев и какой-то там матери.

     Вот и все - и можно в обратный путь!.. Через НАВ, LAB, NODE-1  и  2.  А

после них через милые сердцу и уху ИМ-один, ИМ-два и  три  тоже,  направо  к

НЭП и все - и считай, уже дома!

     Тук-тук...

     А чего это они не открывают-то?

     Метровая  крышка,  закрывающая  люк,  ведущий  в  МКС,  на  команды  не

реагировала. Ну правильно, это же наша станция, не их! У нас  всегда  так  -

или какой-нибудь предохранитель полетит, или чего-то в  схеме  замкнет...  И

всегда - в самый неподходящий момент!

     На что у нас,  в  отличие  от  американцев,  есть  свой  ответ  -  есть

намертво приваренные к крышке  с  двух  сторон  поручни,  чтобы  ее,  заразу

такую, можно было тянуть и толкать. Вручную. Потому что так - надежней!

     Алексей  Благов  повернул  ручку  привода  замков  на  четыреста  сорок

градусов и...

     И - ни хрена подобного! Крышка  не  открывалась.  Отчего  стало  как-то

неуютно.

     Наверное, это  кольцевые  резиновые  уплотнители  слиплись.  В  вакууме

такое бывает. Бывает, что две плотно прилегающие друг  к  другу  поверхности

сцепляются так, что не разорвешь. Правда, на этот случай  в  трех  из  шести

замков предусмотрены специальные кулачковые механизмы. Но мало ли...

     Надо просто посильнее нажать!

     Алексей по-простому, как  если  бы  был  на  Земле,  уперся  коленом  в

обшивку станции, ухватился за поручень и - эх,  жаль,  на  ладони  поплевать

нельзя - потянул крышку на себя, боясь сорваться и улететь в  космос,  когда

она, не устояв, распахнется.

     И... раз!..

     И еще... р-раз!..

     И хоть бы что! Крышка стояла как влитая. Что было уже не смешно.

     Он осмотрел ее со всех сторон. Дернул еще и еще раз.

     Без толку!

     Может, ее чем-нибудь поддеть?

     Да  ну,  ерунда  какая!  Люк  в  космический  корабль  -  это  тебе  не

заклинившая дверца "десятки", ее монтировкой  не  подцепишь  и  с  мясом  не

выдерешь! Под нее не то что отсутствующую  монтировку  -  не  имеющуюся  при

себе иголку не подсунешь!

     Черт побери, что же делать?..

     Делать было нечего - в самый раз караул кричать!

     - У меня нештатная ситуация! -  довольно  спокойно,  не  выдавая  своей

тревоги, сказал в микрофон Алексей  Благов.  -  Я  не  могу  открыть  крышку

входного люка...

     Но  говорить  можно  как  и  что  угодно  -  телеметрию  все  равно  не

проведешь. Телеметрия показала, как у космонавта  часто  и  сильно  забилось

сердце, как мгновенно подскочило артериальное давление.

     Люк не открывался. Что было странно и чего не  могло  быть.  Не  должно

было быть...

     - Витя, ты слышишь меня? - спросил Алексей Благов.

     - Слышу, - подтвердил его напарник, который  был  рядом,  был  всего  в

нескольких метрах  от  него,  но  был  недосягаем,  потому  что  был  внутри

станции. - Попробуй открыть люк в ручном режиме.

     Как будто он не открывал.

     - Да пробовал я уже. Десять раз пробовал!

     - А ты еще раз попробуй.

     А что еще можно в такой ситуации посоветовать? Только - трясти...

     Ну ладно.

     Леша взялся за поручень, уперся в обшивку  коленями  и  что  было  сил,

напрягая все мышцы, багровея и обливаясь потом, стал тянуть крышку на себя.

     Но та не подавалась.

     - Хрен на рыло! - выругался Леша по-русски.

     - Что,  что  он  сказал?  -  спросили  напряженно  прислушивающиеся   к

разговору русских коллег иностранные астронавты.

     - Сказал, что у него ничего не получается, - перевел Виктор Забелин.  -

Пока.

     И действительно ни черта не получалось.

     Хотя ничего еще не произошло  -  всего  лишь  заклинило  люк.  Один  из

люков, потому что есть еще второй, там, через  "границу"  -  в  американском

стыковочном модуле. Американская техника не наша - она ломаться  не  должна!

Хотя, конечно, признавать нашу  несостоятельность  перед  западной  техникой

неприятно. Но тут уж не до жиру!..

     Виктор Забелин вопросительно посмотрел на  командира  экипажа.  Принять

решение об использовании американского модуля должен был именно он.

     - O'kay!  Viktor...  -   ответил   Рональд   Селлерс.   -   Вы   можете

воспользоваться нашей "дверью".

     На чем инцидент был исчерпан.

     - Греби к американцам, - сказал по-русски Виктор.  -  Они  примут  тебя

через свой шлюз. Давай - ни пуха...

     Алексей  Благов,  еще  раз  чертыхнувшись  на  отечественную   технику,

развернулся и, перехватывая за  скобы,  "побежал"  в  сторону  американского

стыковочного модуля. В этом было даже что-то  символическое  -  выйти  через

один вход, а зайти через другой.

     Он довольно быстро  "доскакал"  до  американского  модуля,  где  повис,

удерживаясь за скобу. Ломиться в чужой люк - это не в  дом  незваным  гостем

стучаться, быстро все  равно  не  откроют.  Пока  они  задраят  дверь,  пока

откачают воздух, уравновесив внутреннее давление с наружным, пройдет  время,

и не самое маленькое. Ведь к его приему никто не готовился.

     Лешка  Благов  висел  в  безвоздушном  пространстве,  уже  не   обращая

внимания на окружающий  пейзаж  -  на  Землю  и  звезды,  потому  что  хотел

поскорее попасть "домой". В скафандре, конечно, тоже  есть  все  "удобства",

но на борту они все же удобнее.

     Скорее бы уж...

     Лешка висел в метре от корабля, предвкушая скорый душ, обед и  сон,  не

зная, что происходит внутри станции. Он ожидал, что вот-вот,  через  минуту,

две или три, "пятак" крышки отклеится от борта,  открыв  входное  отверстие,

куда он вплывет...

     Но тот все  не  открывался  и  не  открывался.  Чего-то  американцы  не

спешили...

     Хотя на самом деле - спешили!

     К Виктору Забелину подплыл командир Рональд Селлерс.

     - Скажи, Виктор, сколько у нас времени?

     Что в данных  конкретных  условиях  звучало  так:  сколько  у  русского

космонавта осталось кислорода?

     - На три с половиной часа, - ответил Виктор. - Что случилось?

     - Ничего не случилось. Все o'key! - уверенно ответил командир.  -  Так,

небольшие неполадки в стыковочном модуле.

     "Небольшие неполадки" в космосе могут иметь самые крупные последствия.

     - Что произошло?! - повторил  вопрос  Виктор  тоном,  который  исключал

недомолвки.

     - Шлюзовая камера не держит давления,  -  ответил  Рональд  Селлерс.  -

Возможно, что-то постороннее попало в уплотнитель.

     Теперь  все  стало  более-менее  понятно.  Всем,  и  даже  далекому  от

космических технологий японскому космотуристу. Американцы пытаются  выкачать

из камеры воздух, а он не выкачивается, подсасывая его из станции.  С  таким

же успехом можно черпать ситом море...

     Может, действительно что-то попало  между  жгутами  уплотнителя?  Такое

иногда случается  и  исправляется  в  считанные  часы  -  в  крайнем  случае

заменяется уплотнитель. Но сегодня этих часов может не хватить!..

     - Не беспокойся,  Виктор,  все  будет  в  порядке,  -  заверил  Рональд

Селлерс.

     Но Виктор все равно беспокоился, причем очень  явно,  уже  наплевав  на

всякие приличия.

     Возможно, потому, что  лучше  других  понимал,  что,  если  не  удастся

восстановить герметичность американского  шлюза  или  не  получится  открыть

русский люк, Леша Благов имеет все шансы остаться в космосе.

     Навсегда!..

     И тогда русский экипаж лишится одного из своих членов.

     Виктор Забелин - друга.

     А его жена - любовника...

 

 

        РОССИЯ. МАГАДАНСКАЯ ОБЛАСТЬ. ПОСЕЛОК УСТЬ-КУТЬМА. ЛАГЕРЬ ДЛЯ

                               ВОЕННОПЛЕННЫХ

                             7 ноября 1946 года

 

     Где-то там, в тамбуре, громко хлопнула входная дверь. И почти сразу  же

после нее и гораздо громче хлопнула  еще  одна  -  внутренняя,  и  в  бараке

вспыхнул свет.

     У входа, под болтающейся под потолком лампочкой, стоял  русский  офицер

в белом овчинном полушубке, в шапке-ушанке  и  валенках.  На  его  плечах  и

спине белели холмики снега. Офицер стоял,  широко  расставив  ноги,  но  все

равно немного покачиваясь.

     - А ну, подъем, япошки узкоглазые! - громко крикнул капитан.

     И икнул.

     На трехъярусных, под  самый  потолок  нарах  разом  зашевелились  сотни

людей. В проход свесились головы.

     Зэки не спешили выполнять приказание, чего-то выжидая. Зэки,  если  нет

такой необходимости, никогда не спешат, надеясь на то,  что  все  как-нибудь

образуется  само  собой.  Вылезать  из-под  холодных,  но  все  равно   хоть

чуть-чуть греющих одеял никому не хотелось. В бараке было холодно,  градусов

пять ниже нуля, поэтому от свесившихся в проход лиц поднимался вверх пар,  а

лежащий на полу снег и лед не таяли.

     Дверь тамбура хлопнула еще раз,  и  в  барак  ввалилось  еще  несколько

офицеров в полушубках, перепоясанных портупеями. Лица их были  возбуждены  и

багровы от мороза и выпитой водки.

     - Ну ты где? - крикнули они. - Брось... Ну их к черту! Пошли.

     Но офицер уходить не желал.

     Он стоял, мрачно глядя перед собой, может быть,  даже  не  видя  нар  и

выжидающе уставившихся на него сотен глаз. Что-то у него,  видно,  в  голове

замкнуло.

     - Ну вы ч„, не поняли? - рявкнул он.  -  Я  сказал,  япону  вашу  мать,

подъем! Одна минута! Отсчет пошел!..

     Раз!..

     Зэки  поняли,  что  отлежаться  не  удастся,  и,  отбрасывая  одеяла  и

натыкаясь друг на друга, стали прыгать вниз,  на  ледяной  пол.  Теперь  они

спешили, опасаясь оказаться последними. Это очень важно - не быть  первым  и

не быть последним, быть посередке, растворенным в массе таких  же,  как  ты,

заключенных. Тома тебя не заметят, не выделят,  не  накажут,  не  пошлют  на

какие-нибудь дополнительные работы. Тот, кто опаздывает  или  лезет  вперед,

обречен на вымирание. Тот, кто держится  середки,  тот,  возможно,  протянет

лишний год. Такая наука...

     Зэки рушились на пол,  быстро  разбираясь  и  выстраиваясь  в  шеренги.

Обувь они надеть не успели и поэтому стояли на  ледяной,  покрывавшей  доски

пола корке голыми ногами, растапливая ее своими пятками.

     Зэки  были  все  сплошь  японцами  -  были  военнопленными  разбитой  в

Маньчжурии  Квантунской  армии.  Их  конвоировали  сюда,  в  Сибирь,  целыми

подразделениями, где они, утопая в русской  грязи  и  снегах,  забирались  в

гиблые таежные урманы и, валя лес и натягивая колючую  проволоку,  сами  для

себя строили лагеря.

     Военнопленные стояли  ровными  шеренгами,  по  росту,  обратив  лица  к

русскому офицеру. Уж к чему, к чему, а к  дисциплине  их  в  японской  армии

приучили!

     - Ну что, косоглазые? -  уже  чуть  более  миролюбиво  спросил  офицер,

топчась подшитыми валенками  вдоль  ровненького  ряда  босых  ног.  -  Спать

хочется, да? А вот хрен вам на рыло, а не спать! Воевать  надо  было  лучше!

Нынче вам не Порт-Артур! Это вы царя-батюшку могли и в хвост и  в  гриву.  А

нас - вот вам!

     И офицер не без труда сложил и показал зэкам кукиш.

     - Мы вас как  щенят!..  Потому  что  у  вас  кишка  тонка  против  нас,

русских! Мы вас тогда, под Халхин-Голом, уделали и теперь тоже!

     Офицер был пьян и был добродушен.

     - Хватит, пошли, они уже все поняли, - тянули его  за  рукав  приятели,

но тот упирался.

     - Сейчас, сейчас, я им еще пару ласковых скажу!..

     Зэки  стояли  молча,  не  протестуя   и   никак   не   выражая   своего

недовольства, лишь дружно загибая вверх большие пальцы на озябших ногах.

     - Сегодня я добрый, потому  что  сегодня  великий  праздник!  -  сказал

офицер, задрав вверх, к потолку, указательный  палец.  -  Сегодня  годовщина

Великой Октябрьской Социалистической революции.  Поняли,  гниды  узкоглазые?

Сегодня нельзя спать, сегодня надо праздновать! Всем!..

     И, качнувшись  и  чуть  не  упав,  офицер  сунул  руку  куда-то  внутрь

полушубка, вытянув бутылку водки.

     - Сейчас мы будем пить за Великую революцию! - сообщил он.

     - Ну все,  совсем  развезло  мужика!  -  недовольно  покачали  головами

другие офицеры, которые, вместо того чтобы  сидеть  за  праздничным  столом,

вынуждены были  торчать  в  вонючем  полутемном  бараке.  -  Кончай,  Пашка,

дурить! Пошли домой...

     Но сбить Пашку с пути не праведного было не так-то просто.

     - Сейчас-сейчас... Сейчас они выпьют, и мы пойдем,  -  пообещал  он.  -

Стакан дайте!

     Кто-то протянул ему грязный граненый стакан.

     Выдернув зубами пробку из бутылки  и  выплюнув  ее  на  пол,  Пашка,  с

трудом попадая в стакан,  бренча  горлышком  о  край,  налил  внутрь  водки.

Минуту, поводя мутными глазами вдоль строя, оглядывал зэков.

     - Ты, - указал пальцем. - Вот ты! Иди сюда!

     Зэк, четко отбивая голыми подошвами шаги, вышел  из  строя,  по  стойке

"смирно" встав против офицера. Лицо военнопленного ничего  не  выражало.  Он

готов был подчиняться.

     - На, держи! - сказал русский офицер, не очень ловко,  так,  что  часть

водки плеснула на пол, ткнув ему в руки  наполненный  стакан.  И,  почему-то

чувствуя к пленному япошке расположение, довольно миролюбиво сообщил ему:

     - Запомни, рожа косоглазая, семнадцатый год - это самый главный  год  в

истории человечества! С него началась новая эра. Счастливая эра! Мы  победим

во всем мире, и это будет главный праздник!.. Для всех! Пей!..

     Офицера,  видно,  совсем  развезло,  и  он,  чтобы  устоять  на  ногах,

навалился на тщедушного японца.

     - Пей, я сказал!

     Зэк поднес стакан ко рту.

     Но офицер вдруг придержал его руку, желая сообщить что-то важное.

     - Наш Ленин  и  его  верный  продолжатель  Сталин  -  великие  люди!  -

уверенно сказал он. - А твой император Хер его знает  какой  мото  -  дерьмо

собачье! Понял, да? А теперь пей!..

     И даже, довольный собой, дружески хлопнул японца по спине рукой.

     Но японец пить  не  стал.  Он  опустил  руку  со  стаканом.  Мягко,  но

решительно.

     - Ты чего это? - не понял офицер. - Ты что  -  пить  отказываешься?  Ты

что, из-за своего говнюка-императора на меня обиделся?

     Зэк стоял молча, протягивая офицеру стакан.

     - Да отстань ты от него,  -  просили  офицеры.  Но  их  приятеля  Пашку

понесло.

     - Ни хрена подобного! - тихо  свирепея,  произнес  он.  -  Пусть,  гад,

выпьет! За нашу революцию!..

     И, направляя стакан зэку в рот, толкнул его под локоть.

     Водка плеснула пленному в лицо, но японец даже не  поморщился.  Он  был

непроницаем, как японское изваяние! И был непреклонен.

     - Не хочешь?! - трезвея, с  угрозой  в  голосе  спросил  офицер.  -  За

Сталина пить не хочешь? Убью!..

     И стал правой рукой лапать себя за портупею,  пытаясь  нащупать  кобуру

пистолета. Но кобуры не было, кобура с пистолетом осталась дома.

     Офицеры, до того тащившие его  из  барака,  притихли.  Только  что  они

добродушно ухмылялись, наблюдая  за  тем,  как  их  приятель  куражится  над

япошками, а теперь их лица и взгляды закаменели. Хмель в  секунду  слетел  с

них. Искомое слово было произнесено! Японец не просто не хотел пить,  японец

отказывался пить за здоровье Сталина!

     - А ну, пей, сука! - заорал, ярясь, офицер.

     И, не найдя пистолета, попытался ударить зэка кулаком в лицо.  Но  тот,

чуть подавшись головой в сторону, легко ушел из-под удара.  Офицер,  потеряв

равновесие,  побежал  за  своим  кулаком  и,  наткнувшись  лицом  на   нары,

обрушился на пол.

     Но почти сразу же, мотая головой и матерясь, встал. Встал, мазнул  себя

по лицу ладонью, увидел на ней кровь и, сжав кулаки, пошел на японца.

     А тот стоял, опустив взгляд  в  пол.  Не  убегал  -  убегать  ему  было

некуда -  и  не  пытался  отбиваться  -  потому  что  тогда  его  бы  просто

пристрелили. Он стоял и ждал...

     Русский офицер набросился на него, сшиб ударом в лицо  и  стал  топтать

ногами. Наверное, он затоптал  бы  его  до  смерти,  если  бы  на  нем  были

подкованные сапоги, а не  мягкие  валенки.  Он  топтал  и  бил  поверженного

противника минут пять. И ему никто не мешал - офицеры не мешали, потому  что

не знали, как может быть в дальнейшем истолковано их заступничество.

     Офицер избил лежащего на ледяном  полу  пленного,  потом  повернулся  и

быстро, почти бегом, вышел из барака... Теперь он и  сам  был  не  рад,  что

пришел сюда.

     Пленного с тремя сломанными ребрами  сволокли  в  санчасть.  А  офицеры

отправились по домам, где в одиночестве, на кухне, с одними  только  женами,

напились до поросячьего визга...

     Замять дело не удалось.

     Такое дело замять невозможно!

     Офицер, избивший зэка, и другие офицеры были вызваны  в  особый  отдел,

где  дали  показания  относительно  имевшего  место  в   годовщину   Великой

Октябрьской революции инцидента. Подставлять Пашку они  не  стали,  так  как

Пашка был свой в доску и был ближе, чем какой-то узкоглазый  япошка,  и  все

они показали, что зэк в их присутствии оскорбил  великий  праздник  и  лично

Иосифа  Виссарионыча  и,  спровоцировав  драку,   нанес   офицеру   телесное

повреждение средней тяжести. Которое тот получил, ткнувшись пьяной  рожей  в

перекладину нар и раскроив себе бровь.

     Особисты быстро смекнули, что к чему, и раскрутили  это  дело,  подведя

под него политическую базу. Проведя следствие, они  выявили  среди  японских

военнопленных заговор, ставивший своей целью  вооруженный  захват  лагеря  и

попытку перехода государственной  границы.  Заговорщики  были  изобличены  и

отправлены в область, где преданы суду. Более десятка из них,  в  том  числе

отказавшегося выпить за здоровье Сталина зэка, приговорили  к  высшей  мере.

Которую, не откладывая в долгий ящик, привели в исполнение.

     Дело это, по тем временам,  было  обычное.  И  не  за  такое  к  стенке

прислоняли! И не только чужих, а и своих - за милую душу!

     Япошки русских пленных, попадавших им в руки, еще  меньше  жаловали,  в

айн момент шинкуя их своими самурайскими мечами в мелкие  кусочки.  Так  что

жалеть их не приходилось.

     Больше, чем японцев,  было  жалко  Пашку,  которого  на  всякий  случай

сплавили из части в дальнюю командировку, а потом втихую уволили  из  армии.

Так что он свое получил!..

     Но Омура Хакимото считал, что недополучил.

     Потому что русский офицер Павел Благов убил его брата!

     Но не в том дело, что убил, это можно было бы простить, его  брат  тоже

убивал русских, в том числе русских пленных, отрабатывая на них удар  "полет

ласточки",  а  в  том,  что  в  его  присутствии  русский  офицер   оскорбил

императора! Что имеет отношение уже не к жизни, а к чести!

     А честь самурая священна!

     Его брата оскорбили трижды - оскорбив  в  его  присутствии  царственную

особу, не дав убить себя, чтобы смыть оскорбление,  на  которое  он  не  мог

ответить, и лишив жизни за то, что он оказался  верен  долгу  и  присяге!  А

такие обиды не имеют срока давности! Не должны иметь!..

     Он искал убийц своего брата на земле.

     А нашел за ее пределами. Нашел - здесь. В космосе!..

 

 

               ЖИЛОЙ МОДУЛЬ МЕЖДУНАРОДНОЙ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ

        Четырнадцать часов тридцать пять минут по бортовому времени.

                         Шестнадцатые сутки полета

 

     И все равно  ничего  еще  не  было  потеряно!  Потому  что  никогда  не

потеряно!..

     У русского  космонавта  в  запасе  был  вагон  времени  -  было  два  с

половиной часа до того,  как  истощится  основной  запас  кислорода,  и  еще

резервные полчаса, которые обеспечивал аварийный баллон. За это время  можно

было что-то придумать.

     Вернее - нужно было!

     Астронавты собрались в американском командном модуле.

     Было тесно, но спасала невесомость, так как благодаря  отсутствию  силы

тяжести можно было расположиться друг над  другом,  подвиснув  на  стенах  и

потолке. Чтобы перед глазами не маячили  чужие  ноги,  астронавты  слетелись

"звездочкой", сблизив лица, и теперь  экипаж  напоминал  огромного  морского

ежа, у которого во все стороны, как колючки, торчали  ноги,  а  вместо  тела

были сдвинутые кругом головы.

     - У русского  модуля  заклинило  крышку  входного  люка.  К  сожалению,

американской шлюзкамерой воспользоваться тоже невозможно,  так  как  она  не

держит давление, - коротко сообщил командир. - Что будем делать?

     А что тут можно сделать?

     Нужно продолжать искать место разгерметизации. Всем  искать.  Чтобы  не

пропустить ни одного микрона поверхности.

     Принято...

     И одновременно распаковывать и готовить к установке новый уплотнитель.

     Добро...

     - А я попробую открыть люк изнутри, -  вызвался  Виктор  Забелин.  Тоже

годится...

     - Помощь не потребуется?

     - Нет-нет, я сам справлюсь. Один! -  горячо  заверил  Виктор.  То,  что

должен был сделать он, кроме него никто сделать не мог.

     Что еще?

     Еще желательно снизить потребление кислорода...

     Все?

     Над остальным пусть ломают голову на Земле.

     Будем считать, что на этом совещание закончено.

     И "ежик", состоящий из астронавтов, разлетелся во все  стороны,  словно

разметенный взрывом.

     Виктор Забелин вышел на связь со своим напарником. И, никак не  выдавая

своего волнения, подчеркнуто обыденно спросил:

     - Леша, ты там что сейчас делаешь?

     - Трамвая жду, - в тон ему ответил Алексей, потому  что  вопрос  был  в

высшей степени дурацким.

     Хотя ведь - точно ждал! Давно и безуспешно!

     - Леша,  тут  возникли  небольшие  технические  трудности,  поэтому  ты

постарайся не волноваться. Чего-чего?!

     - Ты, главное,  помни,  что  волнение  усиливает  обменные  процессы  и

повышает расход кислорода.

     Нормальный заход!..

     - Что там у вас стряслось?!

     Хотя на самом деле не у них - у него!

     - Американская шлюзкамера не держит давление.

     А вот теперь попробуй не поволноваться, попробуй не усиливать  обменные

процессы! Может, ему еще спать лечь?

     - Как не держит?!

     - Так - не держит!..

     - Что вы собираетесь делать? - напряженно спросил Алексей.

     - Уже делаем и, я думаю, скоро сделаем.  А  ты  пока  вернись  на  нашу

сторону и еще раз попробуй крышку подергать.

     - Да ведь дергал уже, дергал! Еще как дергал - чуть жилы не порвал!..

     - Ты снаружи ее, снаружи потяни, а я изнутри попробую давануть...

     Можно, конечно, и давануть, только сразу это не получится,  так  как  в

шлюзовой камере сейчас вакуум и туда так просто  не  сунешься,  а  только  в

скафандре, пройдя весь цикл подготовки. Ну  ладно,  герметичность  скафандра

можно не проверять - рискнуть, но полчаса  дышать  кислородом,  вытесняя  из

крови азот, все равно придется! И еще минимум час-полтора снижать  давление.

Хотя и это - небезопасный для здоровья минимум.

     В резерве остается около часа на все про все! Так что можно успеть.

     Если, конечно, успеть...

     Давай, Леша, держись, Леша!..

 

 

              РОССИЯ. ГОРОД КОРОЛЕВ. ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ ПОЛЕТАМИ

         Четырнадцать часов сорок пять минут по бортовому времени.

                         Шестнадцатые сутки полета

 

     ЦУП не дремлет даже тогда, когда спят космонавты.

     ЦУП бдит!..

     Поэтому о происшествии на МКС в ЦУПе узнали раньше, чем получили о  нем

сообщение. Узнали из переговоров экипажа.

     Еще ничего не было понятно, а из курилок и коридоров в Центральный  зал

потянулся встревоженный народ.

     - Что там случилось? - интересовались все.

     - Кажется, люк заклинило.

     - Ну так пусть воспользуются американским!

     - Они бы воспользовались, да не выходит!

     - Как не выходит?!

     - Так! Шлюз давление травит... Ах ты черт!..

     По коридорам ЦУПа поползли тревожные слухи.

     - Что у них там?

     Где "там" и у кого "у них", всем было понятно без слов.

     Руководитель полета собрал  экстренное  совещание.  И  поставил  вопрос

ребром:

     - Что можно сделать для спасения нашего космонавта?

     Если навскидку, то все то же самое -  искать  причину  разгерметизации,

менять травящую прокладку, если  дело,  конечно,  в  ней,  и  разбираться  с

насосами, которые могли сдохнуть и поэтому не выдавать заданное давление,  и

еще, на  удачу,  на  дурака,  пытаться  одновременными  усилиями  изнутри  и

снаружи выбить заклинивший люк в русском шлюзовом модуле...

     Пока - все то же самое.

     Что-то иное  -  какие-нибудь  нестандартные  ходы  -  могли  предложить

только специалисты...

 

 

      РОССИЯ. МОСКВА. ГОГОЛЕВСКИЙ БУЛЬВАР. КВАРТИРА ВЕДУЩЕГО КОНСТРУКТОРА

                               РКК "ЭНЕРГИЯ"

            Два часа двадцать пять минут по московскому времени

 

     На тумбочке в спальне зазвонил телефон.

     Он звонил долго и настойчиво.

     И почти тут  же,  одновременно  с  ним,  зазуммерил  висящий  на  стене

мобильник. И оба трещали и звонили, пока хозяин  квартиры  не  проснулся  и,

рывком развернувшись на кровати, не схватил трубки.

     - Силин слушает. Кто это? Это был дежурный ЦУПа.

     - У нас ЧП, - кратко сообщил он.  -  На  МКС,  в  шлюзкамере  заклинило

крышку выходного люка. В момент ВКД.

     В момент ВКД - это значит  в  момент  внекорабельной  деятельности.  То

есть именно тогда, когда в открытый космос вышел кто-то из  членов  экипажа.

Который теперь сильно хочет вернуться назад.

     - Пусть перейдут на ручной режим, - посоветовал первое,  что  пришло  в

голову, главный конструктор шлюзовой камеры.

     - Уже переходили.

     - Ну и что?

     - Ничего не выходит...

     - Тогда пусть воспользуются американским шлюзом.

     - Их камера травит воздух.

     Ах ты, черт!..

     - Окончательно проснувшийся конструктор лихорадочно соображал,  что  же

могло сломаться в разработанном им изделии.

     Ничего не могло! Ну ничегошеньки!..

     Не может быть, чтобы его люк не открывался!

     Хотя вслух так не сказал. Сказал по-другому:

     - Передайте на борт, пусть возьмут в руки инструкцию  и  в  точности  и

строгом порядке повторят все ее положения!

     Потому что иногда такое бывает. Бывает, что космонавтов клинит, и  они,

зацикливаясь на какой-нибудь элементарной, глупой,  непростительной  ошибке,

повторяют ее вновь и вновь с  маниакальным  упрямством.  Например,  начинают

крутить рычаги не в ту сторону и крутят бесконечно, прикладывая все  большие

усилия, хотя силы здесь ни при чем,  а  нужно  лишь  легко  и  непринужденно

повернуть рычаг в противоположную сторону.

     Видел он такое - на тренировках видел.

     Может, и теперь на них просто нашло затмение...

     Хотя, если честно, в затмение он не верил. Просто так успокаивал себя.

     Хотя  в  поломке  тоже  сомневался!  Запорный   механизм   крышки   был

многократно проверен на Земле, в разных условиях и с разными нагрузками.  Ее

открывали и закрывали, может быть, десять, может быть, больше тысяч  раз,  и

лишь дважды или трижды крышку клинило, после чего  в  конструкцию  вносились

соответствующие, исключающие поломку, изменения.

     Что же там, черт побери, могло произойти?..

     - Высылайте машину, - потребовал конструктор. - Я выезжаю.

     - Машина уже выслана. Уже в пути...

 

 

      РОССИЯ. ПОДМОСКОВЬЕ. ЗВЕЗДНЫЙ ГОРОДОК. ЦЕНТР ПОДГОТОВКИ КОСМОНАВТОВ

             Три часа пятнадцать минут по московскому времени.

                         Шестнадцатые сутки полета

 

     Несколько инженеров в белых халатах и шапочках, столпившись возле  люка

шлюзовой камеры, курочили крышку.

     - Непонятно, все равно непонятно!

     Шлюзовой отсек в Звездном был точно таким же,  как  на  МКС  -  один  в

один. И был не в единственном  числе,  потому  что  другой,  раскиданный  на

отдельные фрагменты, хранился на специальном стенде.

     - Может,  там  "кулачок"  с  резьбы  сорвало,  он  повернулся  и...   -

предположил один из инженеров.

     Может, и сорвало...

     Стали курочить "кулачок", пытаясь смоделировать нештатную  ситуацию  на

орбите. Раскурочили в пыль, но крышку открыть все равно смогли.

     Нет, не то...

     Опять не то!..

     - Тогда это приводная шестерня...

     Где она тут?..

     Две бригады  инженеров,  выдернутых  глубокой  ночью  из  постелей,  от

теплых жен,  ломали  голову  над  безнадежной  задачей,  пытаясь  закрыть  и

открыть на Земле крышку, которая заклинила в  космосе.  И  если  они  смогут

заклинить и открыть ее здесь, то смогут и там...

     - А если ее, заразу такую, по-простому - кувалдой?

     Хорошо бы кувалдой, только на орбите ей сильно не намахаешься -  потому

что та кувалда почти невесома. Да и опасно молотить по  космической  технике

пудовым кувалдометром - того и гляди вся эмкаэска рассыпется в прах...

     Нет, тут надо нежно и с умом...

     - А что если?..

 

 

         США. ГОРОД ХЬЮСТОН. КОСМИЧЕСКИЙ ЦЕНТР NASA ИМЕНИ ДЖОНСОНА

 

     Возле  нескольких  сдвинутых  рядком   компьютеров   столпились   люди,

неотрывно глядя  на  мониторы,  на  которых  были  выведены  расписанные  по

минутам и секундам операции, связанные  с  заменой  уплотнителей  на  крышке

люка, ведущего в шлюзкамеру.

     - А что если  упростить  или  вовсе  исключить  проверку,  -  предложил

кто-то.

     Можно попробовать... Понадеявшись на  то,  что  новые  жгуты  не  имеют

дефектов и всецело положившись на  гарантии  изготовителей,  которые  должны

были, прежде чем передать свое изделие NASA, сто раз осмотреть, проверить  и

испытать их. И понадеяться на приемщиков NASA, которые, прежде  чем  принять

изделие,  обязаны  осмотреть,  ощупать  и  обнюхать  его  со  всех   сторон,

придираясь к каждой лежащей не на месте пылинке.

     Ну что, упрощаем?..

     Быстро обсчитали вероятность того, что  новые  уплотнители  будут  тоже

иметь дефекты. Вышло  что-то  около  ноль  целых,  ноль  тысячных  процента.

Которыми можно было пренебречь.

     Итого - минус пятьдесят минут от штатного времени.

     - Процедуру  распаковки  тоже  возможно  сократить  за  счет  упрощения

отдельных операций...

     Что,  конечно,  противоречит  правилам  безопасности,   но   в   данной

конкретной ситуации простительно.

     Упрощаем...

     Итого еще несколько сэкономленных минут.

     Что еще?.. На чем можно выгадать еще несколько секунд и минут,  которые

суммарно могут превратиться в часы...

     Здесь - сокращаем...

     Там - упрощаем...

     Тут - корректируем...

     Не  прошло  и  четверти  часа,  как  на  МКС  ушла  новая   инструкция,

регламентирующая смену уплотнителей  люка  шлюзовой  камеры  по  упрощенному

варианту...

     Упрощенней уже некуда!

     Но все равно, все равно все понимали, что  времени  может  не  хватить,

даже если  свести  процедуру  установки  до  минимума,  даже  если  там,  на

станции,  астронавты  будут  трудиться   за   троих,   демонстрируя   чудеса

проворности. Все равно им может не хватить времени  -  буквально  нескольких

десятков минут.

     Если только не придумать, не упростить, не сократить что-нибудь еще...

     Вот только - что?

     Что?!

 

      США. ГОРОД ХЬЮСТОН. ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ ОТДЕЛ КОСМИЧЕСКОГО ЦЕНТРА NASA ИМЕНИ

 

 

                                  ДЖОНСОНА

 

     На испытательном полигоне американского космического центра бригада  из

шести рабочих суетилась  в  установленном  на  бетонном  основании  шлюзовом

модуле. Они, лихорадочно откручивая болты, снимали крышки и выковыривали  из

пазов уплотнители. Еще двое рабочих, которые были тут же,  хотя  снаружи  им

работать  было  бы  куда  удобней,  распаковывали  и  расправляли,  прилипая

спинами к переборкам, новый комплект  уплотнителей.  Но  там,  где  было  бы

гораздо удобней, они работать не могли, потому  что  должны  были  -  здесь,

моделируя реальные условия, в том числе тесноту МКС.

     - Взяли... Дернули... Сняли...

     Они спешили, очень  спешили.  Примерно  как  автомеханики  "Формулы-1",

которые умудряются сбрасывать и ставить на  место  новые  колеса  и  коробки

передач в считанные минуты и даже секунды.

     Их движения  были  выверены,  а  места  точно  рас